Воскресенье, 04 Сентября 2022 21:42

Сщмч. Горазда (Павлика), епископа Чешского и Моравско-Силезского (1942). Прп. Исаакия Оптинского (1894). Собор Московских святых (переходящее празднование в воскресенье перед 8 сентября)

В ми­ру Пав­лик Ма­тей, ро­дил­ся в се­мье об­ра­зо­ван­но­го кре­стья­ни­на Яна Пав­ли­ка и его су­пру­ги Ан­ны, урож­ден­ной Бел­чи­ко­вой, в се­ле Гру­ба Врб­ка (Юж­ная Мо­ра­вия, Ав­ст­ро-Вен­гер­ская им­пе­рия) 26 мая 1879 го­да. Ро­ди­те­ли его бы­ли ри­мо-ка­то­ли­ка­ми. Ма­тей с ра­до­стью участ­во­вал в бо­го­слу­же­ни­ях в со­сед­нем Ку­же­ло­ве. Он был лю­бим и учи­те­ля­ми, и со­уче­ни­ка­ми. Учил­ся от­лич­но, а в сво­бод­ное вре­мя мно­го чи­тал, осо­бен­но ли­те­ра­ту­ру, го­во­рив­шую о жиз­ни пер­вых хри­сти­ан.

По­сле окон­ча­ния на­чаль­ной шко­лы он учил­ся в ри­мо-ка­то­ли­че­ской гим­на­зии в Кро­мер­жи­же. В седь­мом клас­се на­чал са­мо­сто­я­тель­но изу­чать ста­ро­сла­вян­ский язык. Учё­бу окон­чил с от­ли­чи­ем.

В 1898 го­ду по­сту­пил на ри­мо-ка­то­ли­че­ский бо­го­слов­ский фа­куль­тет уни­вер­си­те­та в Оло­мо­уце. В 1900 го­ду, при пе­ре­хо­де со вто­ро­го на тре­тий курс фа­куль­те­та, со­вер­шил по­езд­ку в Ки­е­во-Пе­чер­скую Лав­ру.

В 1902 го­ду окон­чил бо­го­слов­ский фа­куль­тет по пер­во­му раз­ря­ду и 5 июля в Оло­мо­уц­ком ри­мо-ка­то­ли­че­ском со­бо­ре свя­то­го Вац­ла­ва был ру­ко­по­ло­жен в сан свя­щен­ни­ка и на­зна­чен на при­ход в Кар­ло­ви­чах, а по­том в Бру­мо­ви­це. С 15 сен­тяб­ря 1906 го­да до 1 мая 1920 го­да слу­жил свя­щен­ни­ком в пси­хи­ат­ри­че­ской ле­чеб­ни­це в Кро­мер­жи­же. Снис­кал боль­шое ува­же­ние не толь­ко сре­ди вве­рен­ных ему боль­ных, но и сре­ди вра­чей и пер­со­на­ла ле­чеб­ни­цы.

Ре­ши­тель­ная пе­ре­ме­на в ре­ли­ги­оз­ном его ми­ро­воз­зре­нии про­изо­шла во вре­мя на­па­де­ния Ав­ст­ро-Вен­грии на Сер­бию. В от­ли­чие от боль­шей ча­сти ри­мо-ка­то­ли­че­ско­го ду­хо­вен­ства, он осуж­дал агрес­сию Ав­ст­ро-Вен­грии и Гер­ма­нии про­тив Сер­бии и на­чал из­да­вать жур­нал "Пра­во на­ро­да", в ко­то­ром пуб­ли­ко­ва­лись ста­тьи, при­зы­ва­ю­щие к ре­фор­ма­ции ри­мо-ка­то­ли­че­ской церк­ви.

Осе­нью 1918 го­да, по­сле окон­ча­ния вой­ны, ко­гда в на­цио­наль­ной и ре­ли­ги­оз­ной жиз­ни по­лу­чив­шей неза­ви­си­мость Че­хо­сло­ва­кии со­вер­ша­лись боль­шие пе­ре­ме­ны, он тя­же­ло за­бо­лел и по­чти ли­шил­ся зре­ния. Ему при­шлось дол­гое вре­мя про­ле­жать в боль­ни­це, что и по­слу­жи­ло при­чи­ной его ухо­да на пен­сию, несмот­ря на мо­ло­дой воз­раст.

В эту по­ру, по­сле рас­па­да Ав­ст­ро-Вен­грии и об­ра­зо­ва­ния Че­хо­сло­вац­кой рес­пуб­ли­ки, око­ло по­лу­мил­ли­о­на её жи­те­лей вы­шли из ри­мо-ка­то­ли­че­ской церк­ви, так как клас­си­че­ский ри­мо-ка­то­ли­цизм вос­при­ни­мал­ся мно­ги­ми че­ха­ми и сло­ва­ка­ми как ре­ли­гия ав­стрий­ских за­во­е­ва­те­лей. 8 ян­ва­ря 1920 го­да бы­ло объ­яв­ле­но об об­ра­зо­ва­нии "Че­хо­сло­вац­кой церк­ви," счи­та­ю­щей се­бя на­след­ни­цей как гу­сит­ской, так и ки­рил­ло-ме­фо­ди­ев­ской тра­ди­ций. Гла­вой церк­ви стал быв­ший ка­то­ли­че­ский свя­щен­ник док­тор бо­го­сло­вия Карл Фар­ский. С этим дви­же­ни­ем отец Ма­тей не мог со­гла­сить­ся пол­но­стью, по­сколь­ку оно бы­ло ли­ше­но иерар­хии и свя­зи со Все­лен­ской Цер­ко­вью, но в нем со­зре­ло ре­ше­ние вы­сту­пить для про­све­ще­ния на­ро­да в ду­хе Пра­во­сла­вия.

11 ок­тяб­ря 1920 го­да он офи­ци­аль­но вы­шел из ри­мо-ка­то­ли­че­ской церк­ви и при­со­еди­нил­ся к Че­хо­сло­вац­кой на­цио­наль­ной церк­ви с на­ме­ре­ни­ем за­щи­щать в ней пра­во­слав­ное на­прав­ле­ние. Од­на­ко, тру­дить­ся в этом на­прав­ле­нии бы­ло нелег­ко, ибо ли­бе­раль­ное кры­ло дви­же­ния бы­ло очень силь­но.

С 1 июля 1921 го­да отец Ма­тей был опре­де­лён в цер­ков­ные адми­ни­стра­то­ры об­ла­сти Мо­ра­вия и Си­ле­зия. В том же ме­ся­це на­чал из­да­вать ре­ли­ги­оз­ный жур­нал "За прав­ду," в ко­то­ром за­щи­щал пра­во­слав­ные прин­ци­пы от на­па­де­ний ра­ди­ка­лов, ко­то­рые за­хва­ти­ли ве­ду­щие по­сты в ру­ко­вод­стве Че­хо­сло­вац­кой церк­ви.

Бла­го­да­ря его уси­ли­ям I со­бор Че­хо­сло­вац­кой церк­ви при­нял пра­во­слав­ные нрав­ствен­ность и ве­ро­уче­ние. На II со­бо­ре 29 ав­гу­ста 1921 го­да бы­ло окон­ча­тель­но при­ня­то ре­ше­ние, что ве­ро­уче­ние Церк­ви долж­но быть пра­во­слав­ным, бы­ли при­зна­ны по­ста­нов­ле­ния се­ми Все­лен­ских Со­бо­ров. На этом со­бо­ре уже при­сут­ство­вал и эк­зарх Серб­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви епи­скоп Ниш­ский До­си­фей, чем и бы­ло по­ло­же­но на­ча­ло ка­но­ни­че­ско­му об­ще­нию. Вто­рой со­бор вы­нес так­же ре­ше­ние, что на­зва­ние Церк­ви бу­дет "Че­хо­сло­вац­кая Цер­ковь Пра­во­слав­ная."

21 сен­тяб­ря 1921 го­да отец Ма­тей на Фруш­кой Го­ре в Лав­ре Кру­ше­дол по­стриг­ся в мо­на­ше­ство с на­ре­че­ни­ем в честь рав­ноап­о­столь­но­го Го­раз­да. На сле­ду­ю­щий день в мо­на­сты­ре Грге­тек иеро­мо­нах Го­разд был воз­ве­ден в сан игу­ме­на, а ве­че­ром то­го же дня епи­ско­пом До­си­фе­ем в мо­на­сты­ре Хо­по­во – в сан ар­хи­манд­ри­та. 25 сен­тяб­ря 1921 го­да в со­бо­ре свя­то­го Ми­ха­и­ла ар­хи­манд­рит Го­разд был ру­ко­по­ло­жен во епи­ско­па Мо­рав­ско­го и Си­лез­ско­го. Хи­ро­то­нию со­вер­ши­ли пат­ри­арх Серб­ский Ди­мит­рий, мит­ро­по­лит Ки­ев­ский Ан­то­ний, мит­ро­по­лит Вар­на­ва, епи­скоп До­си­фей и епи­скоп Иосиф в при­сут­ствии всех ар­хи­ере­ев Серб­ской Церк­ви.

Став пра­во­слав­ным ар­хи­ере­ем, епи­скоп Го­разд был вы­нуж­ден ве­сти борь­бу за утвер­жде­ние пра­во­сла­вия в Че­хо­сло­вац­кой церк­ви, так как ра­ди­ка­ли­стов в её ря­дах устра­и­ва­ло раз­ру­ше­ние ри­мо-ка­то­ли­циз­ма, но не устра­и­ва­ло укреп­ле­ние пра­во­сла­вия.

Вла­ды­ка Го­разд ис­поль­зо­вал каж­дую предо­ста­вив­шу­ю­ся воз­мож­ность утвер­дить ис­тин­ный цер­ков­ный строй. Так, он го­во­рил: "Ес­ли же Че­хо­сло­вац­кая Цер­ковь со­глас­на не знать ис­тин­но­го хри­сти­ан­ства, бы­ло бы необ­хо­ди­мо от­кры­то о том ска­зать и бы­ло бы необ­хо­ди­мо по­сле­до­ва­тель­но то про­воз­гла­сить, что ей не нуж­ны ни ру­ко­по­ло­жен­ные епи­ско­пы, ни ру­ко­по­ло­жен­ные свя­щен­ни­ки. Ес­ли же, од­на­ко, бу­дут ру­ко­по­ла­гать­ся свя­щен­ни­ки и епи­ско­пы, то нель­зя быть от­ре­зан­ным от тра­ди­ци­он­но­го хри­сти­ан­ства". В жур­на­ле "За прав­доу" в 1922 го­ду епи­скоп пи­сал: "Бы­ло бы зна­ком по-на­сто­я­ще­му гиб­кой со­ве­сти за­явить о при­я­тии Ни­кео-Ца­рь­град­ско­го сим­во­ла ве­ры и де­я­ний се­ми Все­лен­ских Со­бо­ров, за­тем при­нять имя для Че­хо­сло­вац­кой Церк­ви – Пра­во­слав­ная, и при этом сме­ять­ся над всем пра­во­слав­ным: и над ве­ро­учеб­ны­ми дог­ма­та­ми, и над об­ря­дом."

В июле 1922 го­да вла­ды­ка Го­разд был по­слан в мис­си­о­нер­скую по­езд­ку в Аме­ри­ку, в чеш­ские ко­ло­нии. Во вре­мя его де­я­тель­но­сти в Аме­ри­ке ра­ди­ка­лы во гла­ве с Кар­лом Фар­ским на­ча­ли борь­бу про­тив дог­ма­тов и устрой­ства Пра­во­слав­ной Церк­ви. Они вы­пу­сти­ли в свет "Че­хо­сло­вац­кий ка­те­хи­зис" ере­ти­че­ско­го со­дер­жа­ния. Так, в "ка­те­хи­зи­се" го­во­ри­лось, что нет Еди­но­го Бо­га в Трех Ли­цах и Бог – это "жи­вой за­кон ми­ра". Иисус Хри­стос – "не яв­ля­ет­ся Сы­ном Бо­жи­им, Спа­си­те­лем, но толь­ко про­ро­ком". Фар­ский и Ка­ло­ус ста­ви­ли в "ка­те­хи­зи­се" Иису­са Хри­ста в один ряд с Мо­и­се­ем, Со­кра­том, Ма­го­ме­том, Зо­ро­астрой, Буд­дой, Кон­фу­ци­ем. По их уче­нию, Дух Свя­тый – это толь­ко Бо­жие во­оду­шев­ле­ние в че­ло­ве­ке. От­верг­ну­то бы­ло пра­во­слав­ное уче­ние о Бо­го­ро­ди­це.

Вла­ды­ка Го­разд, рас­кры­вая ере­ти­че­ское со­дер­жа­ние "ка­те­хи­зи­са", пи­шет: "...в це­лом тон кни­ги не схо­ден ни с Еван­ге­ли­ем, ни со взгля­да­ми пер­вых хри­сти­ан, ни с по­ста­нов­ле­ни­я­ми Все­лен­ских Со­бо­ров, ни с ве­ро­уче­ни­ем... Хри­стос рас­смат­ри­ва­ет­ся в кни­ге од­но­сто­ронне и не пол­но­стью, без вни­ма­ния к Бла­го­да­ти Бо­жьей... Без Бла­го­да­ти пе­ре­ста­ет су­ще­ство­вать хри­сти­ан­ство, оно то­гда оста­ет­ся толь­ко эти­кой... До­ста­точ­но ли... толь­ко эти­ки и мо­жет ли толь­ко эти­ка нас удо­вле­тво­рить, освя­тить и спа­сти, – оста­ет­ся во­про­сом, на ко­то­рый я от­ве­чаю от­ри­ца­тель­но. "Че­хо­сло­вац­кий ка­те­хи­зис" на­но­сит вред на­ше­му де­лу как внут­ри, так и вне церк­ви...".

Вла­ды­ка Го­разд по­чти два го­да вел борь­бу с ра­ди­ка­ли­ста­ми, ста­ра­ясь за­щи­тить от ере­си ве­ру­ю­щих Че­хо­сло­вац­кой Церк­ви Пра­во­слав­ной, но си­лы бы­ли яв­но нерав­ны. Од­новре­мен­но с внут­рен­ней борь­бой воз­ник раз­лад с неза­ви­си­мо устро­ив­шей­ся "Чеш­ской ре­ли­ги­оз­ной пра­во­слав­ной об­щи­ной", ко­то­рая по­сле неудач­ных пе­ре­го­во­ров с Серб­ской Цер­ко­вью в 1923 го­ду во­шла в ве­де­ние Кон­стан­ти­но­поль­ско­го пат­ри­ар­ха­та. Юрис­дик­ци­он­ный спор был по­до­грет го­су­дар­ством, т.к. пре­зи­дент Т.Г. Ма­са­рик и дру­гие ве­ду­щие по­ли­ти­ки ЧСР бы­ли про­тив вос­ста­нов­ле­ния и утвер­жде­ния Пра­во­сла­вия в Че­хо­сло­ва­кии.

Вла­ды­ка Го­разд, не имея воз­мож­но­сти пас­тыр­ски ве­сти на тер­ри­то­рии Че­хии пра­во­слав­но ори­ен­ти­ро­ван­ных чле­нов Че­хо­сло­вац­кой церк­ви, ре­ко­мен­до­вал им, дабы они при­со­еди­ни­лись к "Чеш­ской ре­ли­ги­оз­ной пра­во­слав­ной об­щине". Так и ста­ло с боль­шей их ча­стью, осо­бен­но в Пра­ге.

5 мар­та 1923 го­да на за­се­да­нии епар­хи­аль­но­го со­ве­та Мо­рав­ско-Си­лез­ской епар­хии епи­скоп Го­разд от­ка­зал­ся от ме­ста епар­хи­аль­но­го ар­хи­ерея и от даль­ней­шей де­я­тель­но­сти в Че­хо­сло­вац­кой церк­ви. Епар­хи­аль­ный со­вет от­став­ки не при­нял и пред­ста­ви­те­ли пра­во­слав­ной ори­ен­та­ции про­си­ли епи­ско­па Го­раз­да, чтобы он остал­ся и даль­ше во гла­ве епар­хии. Вла­ды­ка Го­разд их прось­бу удо­вле­тво­рил, чтобы пра­во­слав­ные не оста­лись без пас­ты­ря.

Он ещё год вёл борь­бу с ра­ди­ка­ли­ста­ми и при­ла­гал уси­лия к укреп­ле­нию в ис­ти­нах пра­во­сла­вия наи­боль­ше­го чис­ла сто­рон­ни­ков Че­хо­сло­вац­кой церк­ви. 10 июня 1924 го­да жур­нал "За прав­доу" в по­след­ний раз вы­шел как епар­хи­аль­ный ор­ган Че­хо­сло­вац­кой церк­ви в Мо­ра­вии.

21 июля 1924 го­да епи­скоп Го­разд вы­шел из "Че­хо­сло­вац­кой Церк­ви Пра­во­слав­ной" и увёл с со­бой пра­во­слав­ную её часть. Вме­сте с этим Че­хо­сло­вац­кая Цер­ковь пе­ре­ста­ла су­ще­ство­вать как пра­во­слав­ная цер­ковь и окон­ча­тель­но впа­ла в про­те­стан­тизм, ли­шив­шись Бла­го­да­ти Бо­жи­ей, ибо ре­ше­ни­ем сво­е­го "со­бо­ра" 31 ав­гу­ста 1924 го­да она вос­при­ня­ла за офи­ци­аль­ное уче­ние ересь "Че­хо­сло­вац­ко­го ка­те­хи­зи­са".

Под омо­фо­ром Серб­ско­го пат­ри­ар­ха вла­ды­ка Го­разд при­сту­пил к ор­га­ни­за­ции Чеш­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви на по­ло­же­нии епар­хии Серб­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. В сен­тяб­ре 1924 го­да вла­ды­ка от­пра­вил в Сер­бию пер­вых сту­ден­тов бо­го­сло­вия.

Вла­ды­ка Го­разд ин­тен­сив­но за­нял­ся стро­и­тель­ством но­вой Церк­ви. Он по­ста­вил пе­ред со­бой цель, чтобы в каж­дом при­хо­де бы­ли соб­ствен­ный храм и цер­ков­ный дом. В те­че­ние каж­до­го го­да стро­и­лось по од­но­му хра­му. Боль­шим его по­мощ­ни­ком в этом де­ле был про­то­и­е­рей Все­во­лод Ко­ло­мац­кий. Вла­ды­ка не толь­ко ру­ко­во­дил по­строй­кой хра­мов для сво­их при­хо­дов, но и сам ра­бо­тал вме­сте с при­хо­жа­на­ми. Боль­шую по­мощь он ока­зы­вал тай­но. Под ру­ко­вод­ством свя­ти­те­ля Го­раз­да с 1928 по 1942 год вклю­чи­тель­но бы­ло по­стро­е­но и освя­ще­но 14 хра­мов. При этом вла­ды­ка встре­чал­ся с пре­пят­стви­я­ми на сво­ем пу­ти. В от­че­те, по­слан­ном Серб­ско­му Пат­ри­ар­ху Вар­на­ве, вла­ды­ка пи­шет о ярост­ной про­па­ган­де про­тив Пра­во­сла­вия со сто­ро­ны то­гдаш­не­го пре­зи­ден­та Т.Г. Ма­са­ри­ка, по­ли­ти­че­ских пар­тий, Че­хо­сло­вац­кой церк­ви, ри­мо-ка­то­ли­ков и т. д.

Вла­ды­ка Го­разд был епи­ско­пом-мис­си­о­не­ром: при­ез­жая в ка­кой-ли­бо при­ход, жил там по несколь­ку ме­ся­цев, по­се­щал каж­дую пра­во­слав­ную се­мью. На­ря­ду с ре­ли­ги­оз­но-про­све­ти­тель­ской де­я­тель­но­стью вла­ды­ка мно­го за­ни­мал­ся и ли­те­ра­тур­ным тру­дом. Он со­ста­вил, в част­но­сти, "Сбор­ник мо­литв и ли­тур­ги­че­ских пес­но­пе­ний Пра­во­слав­ной Церк­ви". При со­став­ле­нии сбор­ни­ка вла­ды­ка ис­поль­зо­вал рус­ский рас­пев пер­во­го, тре­тье­го, чет­вер­то­го, ше­сто­го гла­сов, а так­же и се­ми гла­сов про­ким­нов. Свя­ти­тель в це­лях быст­ро­го усво­е­ния пе­ния по сбор­ни­ку сам ез­дил по при­хо­дам и учил на­род цер­ков­но­му пе­нию.

В 1927 го­ду был из­дан Слу­жеб­ник для свя­щен­ни­ков под на­зва­ни­ем "Бо­же­ствен­ная ли­тур­гия св. Иоан­на Зла­то­усто­го и св. Ва­си­лия Ве­ли­ко­го», а так­же "Биб­лей­ская ис­то­рия для уче­ни­ков 1-4 клас­сов об­щин­ных школ". Вы­да­ю­щим­ся тру­дом свя­ти­те­ля ста­ла "Жизнь свв. Ки­рил­ла и Ме­фо­дия и их связь с Ри­мом и Ца­ре­гра­дом" из­дан­ная под псев­до­ни­мом П. Ма­лы.

Вла­ды­ка дол­жен был при­ло­жить мно­го адми­ни­стра­тив­ных уси­лий и тер­пе­ли­во­сти для пре­одо­ле­ния раз­де­ле­ния с по­сле­до­ва­те­ля­ми Кон­стан­ти­но­поль­ско­го Пат­ри­ар­ха­та. 22 но­яб­ря 1925 го­да он был из­бран но­вым ду­хов­ным ру­ко­во­ди­те­лем "Чеш­ской ре­ли­ги­оз­ной пра­во­слав­ной об­щи­ны", и Че­хо­сло­вац­кое го­су­дар­ство так­же при­зна­ло за­кон­ной на тер­ри­то­рии рес­пуб­ли­ки Серб­скую цер­ков­ную юрис­дик­цию. В фев­ра­ле 1926 го­да де­ло­про­из­вод­ство бы­ло изъ­ято у по­сле­до­ва­те­лей Кон­стан­ти­но­по­ля и пе­ре­да­но в ру­ки епи­ско­па Го­раз­да. Од­на­ко лишь в сен­тяб­ре 1929 го­да бы­ло по­лу­че­но одоб­ре­ние от Серб­ской Церк­ви и пра­ви­тель­ства ЧСР на су­ще­ство­ва­ние управ­ле­ния пра­во­слав­ной Церк­ви на уровне епар­хии в пра­во­вом от­но­ше­нии.

Вла­ды­ка Го­разд без уста­ли при­ла­гал уси­лия к ос­но­ва­нию мо­на­сты­ря, ко­то­рый на­ко­нец был ос­но­ван, но мо­на­хи по раз­ным при­чи­нам разо­шлись. Во­пре­ки мно­гим пре­пят­стви­ям за че­ты­ре го­да вла­ды­кой бы­ло до­стиг­ну­то ре­ше­ние юри­ди­че­ских во­про­сов, най­де­но со­гла­сие и укреп­ле­на ор­га­ни­за­ци­он­ная струк­ту­ра Пра­во­сла­вия в ЧСР уже на уровне двух епар­хий – Чеш­ской (Мо­рав­ско-Си­лез­ской) и Под­кар­пат­ской (Му­ка­чев­ско-Пря­шев­ской). 28 сен­тяб­ря 1935 го­да участ­во­вал в освя­ще­нии Праж­ско­го Ки­рил­ло-Ме­фо­ди­ев­ско­го ка­фед­раль­но­го со­бо­ра.

В 1938 го­ду Че­хо­сло­ва­кия па­ла жерт­вой Мюн­хен­ско­го сго­во­ра за­пад­ных дер­жав. Часть ее бы­ла ок­ку­пи­ро­ва­на Гер­ма­ни­ей. В сво­их про­по­ве­дях, пись­мах и ста­тьях епи­скоп Го­разд при­зы­вал всех ве­ру­ю­щих к ис­пол­не­нию сво­их хри­сти­ан­ских и пат­ри­о­ти­че­ских обя­зан­но­стей.

15 мар­та 1939 го­да Че­хо­сло­ва­кия окон­ча­тель­но по­те­ря­ла свою неза­ви­си­мость. Нем­цы со­зда­ли из Сло­ва­кии "са­мо­сто­я­тель­ную" рес­пуб­ли­ку, а в Че­хии и Мо­ра­вии об­ра­зо­ва­ли так на­зы­ва­е­мый про­тек­то­рат. Для Чеш­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви и для все­го на­ро­да на­ча­лось вре­мя тяж­ких ис­пы­та­ний. Епи­скоп Го­разд и в дни ок­ку­па­ции не остав­лял сво­ей мис­си­о­нер­ской, на­уч­но-ли­те­ра­тур­ной и пат­ри­о­ти­че­ской де­я­тель­но­сти. 15 мар­та 1939 го­да в ста­тье "Бра­тья и сёст­ры" он про­ро­че­ски го­во­рил, что неспра­вед­ли­вость бу­дет уни­что­же­на, ес­ли на­род не оста­вит Бо­га. Меж­ду про­чим, пи­сал: "Будь­те уве­ре­ны, что на­ша пра­во­слав­ная цер­ковь есть наи­проч­ней­шая ос­но­ва как ре­ли­ги­оз­но­го и мо­раль­но­го бы­то­ва­ния, так и на­род­ной жиз­ни на­шей."

То­гда же вла­ды­ка на­чал пи­сать "Жи­тия свя­тых". Уже во вре­мя ок­ку­па­ции по бла­го­сло­ве­нию свя­ти­те­ля Го­раз­да на­ча­лось стро­и­тель­ство хра­ма Свя­той Тро­и­цы в се­ле Че­ле­хо­ви­це-на-Гане.

От­но­ше­ние свя­то­го вла­ды­ки к немец­кой ок­ку­па­ции вид­но из его слов к ми­ни­стру про­тек­то­рат­но­го пра­ви­тель­ства Э. Мо­рав­цу: "Мы бу­дем по­слуш­ны каж­до­му за­кон­но­му пра­ви­тель­ству".

Про­тек­то­рат­ная власть ор­га­ни­зо­ва­ла дав­ле­ние на вла­ды­ку Го­раз­да, чтобы он пе­ре­шёл из юрис­дик­ции Серб­ской в юрис­дик­цию Бер­лин­ско­го ар­хи­епи­ско­па Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви за гра­ни­цей. 21 но­яб­ря 1941 го­да он был вре­мен­но при­нят с 20 при­хо­да­ми в Рус­скую За­ру­беж­ную Цер­ковь вви­ду невоз­мож­но­сти из-за вой­ны сно­сить­ся со сво­им ру­ко­вод­ством в Сер­бии.

27 мая 1942 го­да в Пра­ге был убит па­лач чеш­ско­го на­ро­да обер-груп­пен­фю­рер СС Р. Гей­дрих. Со­вер­шив­шие на­па­де­ние па­ра­шю­ти­сты укры­лись в крип­те пра­во­слав­но­го Праж­ско­го ка­фед­раль­но­го хра­ма свя­тых Ки­рил­ла и Ме­фо­дия, что на Рес­сло­вой ули­це. Так как ге­ста­по не де­ла­ло осо­бой раз­ни­цы меж­ду бой­ца­ми Со­про­тив­ле­ния и те­ми, кто, пусть да­же слу­чай­но, ока­зы­вал им со­дей­ствие, в июне 1942 го­да под уда­ром ока­за­лась Чеш­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь. От­вёл этот удар вла­ды­ка Го­разд (Пав­лик).

8 июня 1942 го­да, через 12 дней по­сле убий­ства Гей­дри­ха, нем­цы, по­лу­чив ин­фор­ма­цию от па­ра­шю­ти­ста Чур­ды, ока­зав­ше­го­ся пре­да­те­лем, окру­жи­ли храм свя­тых Ки­рил­ла и Ме­фо­дия в Пра­ге и взя­ли его штур­мом. Аре­сто­ва­ны бы­ли отец про­то­и­е­рей Вац­лав Чи­кл, отец Вла­ди­мир Пет­р­жек, Ян Зон­не­венд, Вац­лав Ор­нест и дру­гие. Вла­ды­ка Го­разд в это вре­мя на­хо­дил­ся в Гер­ма­нии. С юри­ди­че­ской точ­ки зре­ния это бы­ло без­услов­ное али­би. Но не соб­ствен­ная без­опас­ность вол­но­ва­ла вла­ды­ку. Он сроч­но воз­вра­тил­ся в Че­хию, дабы не по­стра­да­ла от кро­ва­вых го­не­ний Цер­ковь. В пись­ме пред­се­да­те­лю про­тек­то­рат­но­го пра­ви­тель­ства Э. Мо­рав­цу свя­ти­тель взял на се­бя от­вет­ствен­ность за всё, что про­изо­шло в свя­зи с укры­ти­ем де­сант­ни­ков. Э. Мо­ра­вец пись­мо ото­слал в ге­ста­по.

В чет­верг 25 июня 1942 го­да, в 5 ча­сов утра, ге­ста­по аре­сто­ва­ло вла­ды­ку Го­раз­да. В тю­рем­ном за­клю­че­нии он на­хо­дил­ся с 25 июня по 4 сен­тяб­ря 1942 го­да. В те­че­ние это­го вре­ме­ни он был под­верг­нут тя­же­лым му­чи­тель­ным до­про­сам, нем­цы рва­ли у вла­ды­ки гу­стую бо­ро­ду, би­ли его и под­вер­га­ли раз­ным дру­гим му­че­ни­ям. Его уво­зи­ли в 22 ча­са, а воз­вра­щал­ся он в пять ча­сов утра. Днем вла­ды­ке не да­ва­ли от­ды­ха. Ко­гда за­клю­чен­ные по­лу­ча­ли пи­щу, тю­рем­щик ча­сто от­тал­ки­вал епи­ско­па но­гой и остав­лял без еды. Жизнь свя­ти­те­ля Го­раз­да бы­ла пол­на стра­да­ний и за­вер­ши­лась му­че­ни­че­ством за Хри­ста.

Сви­де­те­ли за­клю­че­ния вла­ды­ки, а ча­сто и его му­че­ний, при­во­ди­ли сви­де­тель­ства, что вла­ды­ка Го­разд, отец Вац­лав и отец Вла­ди­мир бы­ли и по­сре­ди всех му­че­ний очень спо­кой­ны. Глу­бо­кий по­кой был на их ли­цах и на су­де, и при вы­не­се­нии при­го­во­ра, и на ме­сте каз­ни.

Во­ен­ный три­бу­нал при­го­во­рил епи­ско­па Го­раз­да, а с ним про­то­и­е­рея Вя­че­сла­ва Чик­ла, иерея, док­то­ра бо­го­сло­вия Вла­ди­ми­ра Пет­рж­ка и ми­ря­ни­на Яна Со­не­вен­да к смерт­ной каз­ни. 4 сен­тяб­ря 1942 го­да они бы­ли рас­стре­ля­ны в Пра­ге. Те­ла свя­то­го вла­ды­ки Го­раз­да, от­ца Вла­ди­ми­ра Пет­р­же­ка и Яна Зон­не­вен­да бы­ли со­жже­ны, те­ло от­ца Вац­ла­ва Чик­ла от­да­но для вскры­тия и на­уч­но­го изу­че­ния. Вско­ре по­сле это­го де­я­тель­ность Чеш­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви бы­ла пол­но­стью за­пре­ще­на вла­стя­ми Тре­тье­го рей­ха.

По­чи­та­ние свя­то­го Го­раз­да на­ча­лось сра­зу же по­сле его му­че­ни­че­ской кон­чи­ны. Яр­ким сви­де­тель­ством это­го ста­ла пер­вая ико­на свя­щен­но­му­че­ни­ка, на­пи­сан­ная в 1944 го­ду про­то­и­е­ре­ем Все­во­ло­дом Ко­ло­мац­ким.

В вос­кре­се­нье 5 сен­тяб­ря 1987 го­да в ка­фед­раль­ном хра­ме свя­то­го Го­раз­да в го­ро­де Оло­мо­уце при боль­шом сте­че­нии на­ро­да, в при­сут­ствии всех чле­нов Свя­щен­но­го Си­но­да Пра­во­слав­ной Церк­ви Че­хо­сло­ва­кии во гла­ве с мит­ро­по­ли­том До­ро­фе­ем и ар­хи­ере­ев Кон­стан­ти­но­поль­ской, Рус­ской и Серб­ской Пра­во­слав­ных Церк­вей со­сто­я­лось про­слав­ле­ние в ли­ке свя­тых свя­щен­но­му­че­ни­ка Го­раз­да, епи­ско­па Чеш­ско­го и Мо­рав­ско-Си­лез­ско­го.

Об­ла­че­ние свя­щен­но­му­че­ни­ка Го­раз­да хра­нит­ся в Праж­ском ка­фед­раль­ном со­бо­ре свя­тых Ки­рил­ла и Ме­фо­дия. В 1992 го­ду бы­ла со­вер­ше­на пер­вая служ­ба в пра­во­слав­ном хра­ме, освя­щен­ном в честь свя­ти­те­ля в его род­ной Гру­бе Врб­ке.

Ис­точ­ник: http://drevo-info.ru

 

 

***

 

Преподобный Исаакий I (Антимонов), Оптинский

 

КРАТКОЕ ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОГО ИСААКИЯ ОПТИНСКОГО

Пре­по­доб­ный Иса­а­кий (в ми­ру Иван Ива­но­вич Ан­ти­мо­нов) ро­дил­ся в Кур­ске 31 мая 1810 го­да в пат­ри­ар­халь­ной ку­пе­че­ской се­мье, поль­зо­вав­шей­ся неиз­мен­ным ува­же­ни­ем го­ро­жан за без­упреч­ную чест­ность и стро­гий хри­сти­ан­ский уклад жиз­ни, ми­ло­сер­дие к бед­ным и бла­го­укра­ше­ние го­род­ско­го хра­ма.

Бу­ду­щий ве­ли­кий оп­тин­ский ста­рец рос в об­ста­нов­ке люб­ви, по­слу­ша­ния ро­ди­те­лям, в твер­дом со­блю­де­нии цер­ков­но­го уста­ва и нрав­ствен­ной стро­го­сти. Маль­чик был скро­мен и добр, мол­ча­лив и сдер­жан, но не угрюм, он не был чужд шут­ке, ост­ро­умен и прост в об­ще­нии.

Мысль об ухо­де в мо­на­стырь дол­гие го­ды вы­зре­ва­ла в ду­ше бла­го­че­сти­во­го юно­ши, вы­нуж­ден­но­го по­мо­гать от­цу в тор­го­вых де­лах. К трид­ца­ти ше­сти го­дам она окон­ча­тель­но окреп­ла. Это­му спо­соб­ство­ва­ло так­же по­ступ­ле­ние в мо­на­ше­ство его стар­ше­го бра­та Ми­ха­и­ла.

И вот в 1847 го­ду, уже зре­лым че­ло­ве­ком, при­няв твер­дое ре­ше­ние, он по­ки­да­ет от­чий дом и по­сту­па­ет по­слуш­ни­ком в скит зна­ме­ни­той уже то­гда сво­и­ми стар­ца­ми Вве­ден­ской Оп­ти­ной пу­сты­ни, в укла­де ко­то­рой бы­ло при­ня­то ду­хов­ное окорм­ле­ние каж­до­го бра­та у стар­ца. И по­слуш­ник Иоанн был вве­рен оп­тин­ско­му стар­цу пре­по­доб­но­му Ма­ка­рию, имя ко­то­ро­го бы­ло из­вест­но да­ле­ко за пре­де­ла­ми оби­те­ли. Под его ду­хов­ным ру­ко­вод­ством про­шли го­ды по­слу­ша­ния: сна­ча­ла на па­се­ке, за­тем в хле­бо­пе­карне и по­ва­ром в мо­на­стыр­ской тра­пез­ной, пел на кли­ро­се, ке­лей­но – по бла­го­сло­ве­нию стар­ца Ма­ка­рия; брат Иоанн был еще и пе­ре­плет­чи­ком книг. Неукос­ни­тель­но вы­пол­нял он по­ло­жен­ное вся­ко­му по­слуш­ни­ку ке­лей­ное пра­ви­ло, при­чем впо­след­ствии, по при­ня­тии ря­со­фо­ра в 1851 го­ду и по­стри­же­нии в ман­тию в 1854 го­ду, все бо­лее и бо­лее рев­ност­но от­но­сил­ся к со­вер­шен­ство­ва­нию сво­е­го внут­рен­не­го ду­хов­но­го ми­ра, не да­вая се­бе по­бла­жек ни в чем: был строг в по­нуж­де­нии се­бя к ум­но­му де­ла­нию, по­се­ще­нию мо­на­стыр­ских бо­го­слу­же­ний и огра­ни­чи­вал се­бя в еде и от­ды­хе.

Из­бе­гая че­сто­лю­би­вых мыс­лей и осте­ре­га­ясь по­это­му вся­ко­го воз­вы­ше­ния, ис­клю­чи­тель­но за по­слу­ша­ние сво­е­му ду­хов­но­му от­цу, стар­цу Ма­ка­рию, он при­нял в 1855 го­ду ру­ко­по­ло­же­ние в иеро­ди­а­ко­на, а за­тем, в 1858 го­ду, – в иеро­мо­на­ха. И по при­ня­тии са­на пре­по­доб­ный Иса­а­кий оста­ет­ся та­ким же скром­ным, ис­крен­ним и от­кры­тым в от­но­ше­нии с бра­ти­я­ми, ка­ким был преж­де, но еще стро­же и тре­бо­ва­тель­нее к се­бе, во всем по­ла­га­ясь на ду­хов­ные на­став­ле­ния стар­ца.

Воз­мож­но, так, в ис­пол­не­нии по­слу­ша­ний, мо­на­ше­ских пра­вил, со­блю­де­нии цер­ков­но­го уста­ва, в ду­хов­ном со­вер­шен­ство­ва­нии и по­сте­пен­ном вос­хож­де­нии «от си­лы в си­лу», и про­шла бы вся его жизнь в мо­на­сты­ре. Но Бо­гу бы­ло угод­но дру­гое.

В 1860 го­ду, уже тя­же­ло боль­ной, пре­по­доб­ный ста­рец Ма­ка­рий, пред­чув­ствуя близ­кий ко­нец, за­ве­ща­ет сво­е­му ду­хов­но­му сы­ну, пре­по­доб­но­му Иса­а­кию, пе­рей­ти под ру­ко­вод­ство ве­ли­ко­го оп­тин­ско­го стар­ца Ам­вро­сия, уче­ни­ка бла­жен­но­го стар­ца Ма­ка­рия. А еще через два го­да, в 1862 го­ду, по­сле смер­ти на­сто­я­те­ля Оп­ти­ной пу­сты­ни стар­ца Мо­и­сея, пре­по­доб­ный Иса­а­кий ста­но­вит­ся его пре­ем­ни­ком.

В те­че­ние трид­ца­ти с лиш­ним лет ве­дет он мо­на­стырь, про­дол­жая на­ча­тое еще пре­по­доб­ным Мо­и­се­ем стро­и­тель­ство, по тем вре­ме­нам нема­лое. Его же ста­ра­ни­я­ми до­стра­и­ва­ет­ся храм Всех Свя­тых на но­вом клад­би­ще, со­ору­жа­ет­ся но­вый ико­но­стас в Ка­зан­ском со­бо­ре и пе­ре­стра­и­ва­ет­ся ста­рый во Вве­ден­ском, про­из­во­дит­ся но­вая рос­пись стен, стро­ит­ся мо­на­стыр­ская боль­ни­ца с ап­те­кой для бес­плат­но­го поль­зо­ва­ния, с цер­ко­вью при ней во имя свя­то­го Ила­ри­о­на Ве­ли­ко­го, книж­ная лав­ка, двух­этаж­ное зда­ние рух­ляд­ной, до­стра­и­ва­ет­ся во­до­про­вод, воз­дви­га­ет­ся зда­ние но­вой го­сти­ни­цы и мно­же­ство по­ме­ще­ний ре­ста­ври­ру­ет­ся, пе­ре­де­лы­ва­ет­ся, по­нов­ля­ет­ся и стро­ит­ся вновь.

Под его муд­рым управ­ле­ни­ем Оп­ти­на при­об­ре­та­ет лес­ные участ­ки – так ре­ша­ет­ся про­бле­ма топ­ли­ва. Им же осу­ществ­ля­ет­ся по­куп­ка лу­го­вых зе­мель на бол­хов­ской мель­ни­це, от­кры­ва­ет­ся свеч­ной за­вод, по­ощ­ря­ет­ся раз­ве­де­ние мо­на­стыр­ских са­дов и ого­ро­дов. Та­ким об­ра­зом Оп­ти­на пу­стынь во вто­рой по­ло­вине XIX ве­ка ста­но­вит­ся од­ним из про­цве­та­ю­щих мо­на­сты­рей Рос­сии.

Но не толь­ко хо­зяй­ствен­ны­ми за­бо­та­ми огра­ни­чи­ва­лась де­я­тель­ность на­сто­я­те­ля. Глав­ным для него бы­ло оте­че­ски стро­гое по­пе­че­ние об ис­пол­не­нии бра­ти­ей мо­на­ше­ских по­слу­ша­ний и уста­ва, при этом не де­ла­лось ис­клю­че­ния и для се­бя.

Уже бу­дучи игу­ме­ном, а поз­же, в 1885 го­ду, ар­хи­манд­ри­том, пре­по­доб­ный не со­вер­шал без бла­го­сло­ве­ния стар­ца ни­ка­ких мо­на­стыр­ских дел и учил это­му бра­тию. «От­цы и бра­тия! Нуж­но хо­дить к стар­цу для очи­ще­ния со­ве­сти», – ча­сто по­вто­рял он. Так, бла­го­го­вей­но, по­чти до ума­ле­ния се­бя, сто­ял он со все­ми в оче­ре­ди к сво­е­му ду­хов­ни­ку, пре­по­доб­но­му стар­цу Ам­вро­сию, и бе­се­до­вал с ним, стоя на ко­ле­нях, как про­стой по­слуш­ник.

В по­след­ние го­ды жиз­ни на­сто­я­те­ля мно­гие скор­би вы­па­ли на его до­лю. Осо­бен­но тя­же­ло пе­ре­жил он отъ­езд стар­ца Ам­вро­сия в Ша­мор­дин­скую об­щи­ну. «Два­дцать де­вять лет про­вел я на­сто­я­те­лем при стар­це и скор­бей не ви­дел, те­перь же, долж­но быть, угод­но Гос­по­ду по­се­тить ме­ня, греш­но­го, скор­бя­ми», – го­во­рил он.

Здо­ро­вье его ста­ло за­мет­но сла­беть, и он ке­лей­но при­нял по­стри­же­ние в схи­му. Вско­ре ото­шел ко Гос­по­ду ве­ли­кий ста­рец пре­по­доб­ный Ам­вро­сий, и на на­сто­я­те­ля, пре­по­доб­но­го Иса­а­кия, по­сле­до­ва­ли тай­ные до­но­сы о неспо­соб­но­сти его, по пре­клон­ным го­дам и бо­лез­ни, управ­лять оби­те­лью. И хо­тя бра­тия еди­но­душ­но вста­ла на за­щи­ту сво­е­го на­сто­я­те­ля, си­лы его уже уга­са­ли. Уми­рал он ти­хо, окру­жен­ный пла­чу­щи­ми ча­да­ми сво­и­ми, ко­то­рым дал по­след­нее на­став­ле­ние: «Лю­би­те Бо­га и ближ­них, лю­би­те Цер­ковь Бо­жию, в служ­бе цер­ков­ной, в мо­лит­ве ищи­те благ не зем­ных, а небес­ных; здесь, в этой свя­той оби­те­ли, где вы по­ло­жи­ли на­ча­ло ино­че­ской жиз­ни, и окан­чи­вай­те дни свои». Пре­по­доб­ный отец наш Иса­а­кий по­чил о Гос­по­де 22 ав­гу­ста/4 сен­тяб­ря 1894 го­да.

Это был ис­тин­ный по­сле­до­ва­тель той тра­ди­ции стар­че­ства, ко­то­рая от­ли­ча­ла уклад Оп­ти­ной пу­сты­ни от дру­гих мо­на­сты­рей Рос­сии, стро­го­го по­слу­ша­ния всей бра­тии стар­цам-ду­хов­ни­кам, неза­ви­си­мо от са­на и иерар­хи­че­ско­го зва­ния.

Вся его жизнь ста­ла до­стой­ным про­дол­же­ни­ем ду­хов­но­го по­дви­га, на­ча­то­го еще его пред­ше­ствен­ни­ком, пре­по­доб­ным Мо­и­се­ем, и дру­ги­ми ве­ли­ки­ми оп­тин­ски­ми стар­ца­ми.

ПОЛНОЕ ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОГО ИСААКИЯ ОПТИНСКОГО

Пре­по­доб­ный Иса­а­кий в сон­ме оп­тин­ских стар­цев пред­став­ля­ет тип по­движ­ни­ка-стро­и­те­ля, 32 го­да он воз­глав­лял Оп­ти­ну пу­стынь, це­ли­ком по­свя­тив се­бя мо­на­сты­рю, за­бо­тясь о бра­тии, про­дол­жая со­зи­дать тот осо­бый оп­тин­ский дух, ко­то­рый на­са­ди­ли его пред­ше­ствен­ни­ки. Он при­нял управ­ле­ние оби­те­лью по­сле кон­чи­ны ар­хи­манд­ри­та Мо­и­сея и был на­сто­я­те­лем в пе­ри­од рас­цве­та мо­на­сты­ря – при стар­це Ам­вро­сии, его пре­ем­ни­ках по стар­че­ству от­це Ила­ри­оне и от­це Ана­то­лии (стар­шем), под его на­ча­лом воз­рас­та­ли бу­ду­щие стар­цы ИосифВар­со­но­фий, Ана­то­лий (млад­ший). Ар­хи­манд­рит Мо­и­сей воз­ро­дил Оп­ти­ну пу­стынь по­сле пе­ри­о­да за­пу­сте­ния, отец Иса­а­кий про­дол­жил его де­ло, упро­чив по­ло­же­ние оби­те­ли, не жа­лея тру­дов для ее бла­го­устрой­ства. На нелег­кое по­слу­ша­ние на­сто­я­те­ля его бла­го­сло­ви­ли стар­цы Ма­ка­рий и Ам­вро­сий, ви­дя вы­со­кие ду­хов­ные ка­че­ства, мо­лит­вен­ность, про­сто­ту и сми­ре­ние от­ца Иса­а­кия, спо­соб­ность при­нять на се­бя по­пе­че­ние об устро­е­нии мо­на­сты­ря — и внеш­нем и внут­рен­нем.

Мо­жет по­ка­зать­ся, что ста­рец Иса­а­кий, нес­ший крест на­сто­я­тель­ства, пре­бы­ва­ет как бы в те­ни стар­цев, ду­хов­но окорм­ляв­ших на­сель­ни­ков и па­лом­ни­ков оби­те­ли, – Ам­вро­сия, Ила­ри­о­на, Ана­то­лия. Немно­го со­хра­ни­лось его по­уче­ний, вы­ска­зы­ва­ний, не так по­дроб­ны вос­по­ми­на­ния о нем. Но в этом и за­клю­ча­ет­ся его осо­бый по­двиг – неся тя­же­лый груз хо­зяй­ствен­ных дел оби­те­ли, он слу­жил бра­тии и па­лом­ни­кам, явив уди­ви­тель­ную вы­со­ту в сми­ре­нии. За его про­сто­той – уди­ви­тель­ная глу­би­на, цель­ность и си­ла ду­ха. Пе­ри­од его на­сто­я­тель­ства – луч­шая по­ра в жиз­ни Оп­ти­ной.

Се­мья Ан­ти­мо­но­вых

Иван Ива­но­вич Ан­ти­мо­нов (имя пре­по­доб­но­го Иса­а­кия в ми­ру) ро­дил­ся 31 мая 1810 го­да, он про­ис­хо­дил из име­ни­то­го за­жи­точ­но­го ку­пе­че­ско­го ро­да го­ро­да Кур­ска. Ан­ти­мо­но­вы име­ли зва­ние по­чет­ных граж­дан. В до­ме Ан­ти­мо­но­вых ца­рил пат­ри­ар­халь­ный дух, уклад жиз­ни стро­ил­ся стро­го в со­от­вет­ствии с цер­ков­ны­ми пра­ви­ла­ми, бы­ло при­ня­то по­чи­та­ние стар­ших и пол­ное им по­ви­но­ве­ние. Та­ким об­ра­зом, на­вы­ки бла­го­че­стия и по­слу­ша­ния, столь важ­ные для мо­на­ха, бу­ду­щий по­движ­ник по­лу­чил еще в род­ном до­ме.

Глав­ным в до­ме был дед Ива­на – Ва­си­лий Ва­си­лье­вич Ан­ти­мо­нов. Он от­ли­чал­ся осо­бой рев­но­стью к по­се­ще­нию бо­го­слу­же­ний. Его стар­ший сын Иван Ва­си­лье­вич имел от трех бра­ков три­на­дцать де­тей. Иван был по­след­ним, пя­тым ре­бен­ком от пер­во­го бра­ка с Ан­ной Пу­за­но­вой. Иван был лю­бим­цем де­да, тот ча­сто брал вну­ка с со­бой в храм. Ва­си­лий Ва­си­лье­вич в церк­ви бы­вал еже­днев­но – обя­за­тель­но хо­дил на утрен­нюю и ве­чер­нюю служ­бу.

Иван Ва­си­лье­вич уна­сле­до­вал от от­ца бла­го­че­стие, лю­бовь к хра­му, по вос­по­ми­на­ни­ям, его про­сто­та и доб­рое от­но­ше­ние к лю­дям про­из­во­ди­ли на всех бла­го­при­ят­ное впе­чат­ле­ние. Со­хра­ни­лось се­мей­ное пре­да­ние о пу­те­ше­ствии его в Ки­ев в 1809 го­ду к стар­цу, иеро­мо­на­ху Пар­фе­нию, ко­то­рый при­вет­ство­вал Ива­на Ва­си­лье­ви­ча сло­ва­ми: «Бла­жен­но чре­во, ро­див­шее мо­на­ха». В вос­пи­та­нии он при­дер­жи­вал­ся стро­гих пра­вил, но ни­ко­гда не поз­во­лял гру­бо­сти по от­но­ше­нию к де­тям, не под­ни­мал на них ру­ки – хо­тя по тем вре­ме­нам в ку­пе­че­ских се­мьях это бы­ло рас­про­стра­не­но. От­но­сясь к от­цу с по­чте­ни­ем, де­ти в то же вре­мя лю­би­ли его.

Се­мей­ство Ан­ти­мо­но­вых поль­зо­ва­лось все­об­щим ува­же­ни­ем в го­ро­де за без­уко­риз­нен­ную чест­ность, ис­тин­ное бла­го­че­стие, ши­ро­кую бла­го­тво­ри­тель­ность – они бы­ли щед­ры­ми жерт­во­ва­те­ля­ми на цер­ков­ные нуж­ды, по­мо­га­ли нуж­да­ю­щим­ся. В до­ме да­же был уста­нов­лен опре­де­лен­ный день неде­ли, в ко­то­рый ни­щим раз­да­ва­лась ми­ло­сты­ня.

Вот в та­кой об­ста­нов­ке про­хо­ди­ли дет­ские и юно­ше­ские го­ды Ива­на. По­дроб­но­стей об этом пе­ри­о­де его жиз­ни не со­хра­ни­лось, но из­вест­но, что он от­ли­чал­ся скром­но­стью, был мол­ча­лив. При этом, несмот­ря на сдер­жан­ность, Иван был на­де­лен при­род­ной ве­се­ло­стью и ост­ро­уми­ем, его при­сут­ствие все­гда ожив­ля­ло се­мей­ные со­бра­ния.

Жизнь в ми­ру

По до­сти­же­нии зре­ло­го воз­рас­та Иван Ива­но­вич стал по­мо­гать от­цу в тор­го­вых де­лах. Ему по­сто­ян­но при­хо­ди­лось иметь де­ло с людь­ми, да­вать рас­по­ря­же­ния, ве­сти финан­со­вые рас­че­ты. Он умел най­ти под­ход к че­ло­ве­ку, всех под­ку­па­ли его сер­деч­ная доб­ро­та и чув­ство спра­вед­ли­во­сти. На под­чи­нен­ных он ока­зы­вал са­мое бла­го­твор­ное вли­я­ние, от­учал от мо­шен­ни­че­ства, вся­ких по­пы­ток дей­ство­вать об­ма­ном. Без­уко­риз­нен­ная чест­ность в де­лах за­слу­жи­ла Ива­ну Ива­но­ви­чу все­об­щее ува­же­ние.

Бу­дучи стро­гим в сво­их тре­бо­ва­ни­ях, он ни­ко­гда не дер­жал обид. Из­ве­стен та­кой слу­чай: один из его ра­бо­чих, че­ло­век строп­ти­во­го ха­рак­те­ра, из-за по­сто­ян­ных взыс­ка­ний, ко­то­рым под­вер­гал его Иван Ива­но­вич за неис­прав­ность и дер­зость, ре­шил убить его. Ко­гда это от­кры­лось, Иван Ива­но­вич про­стил ра­бо­че­го и от­пу­стил его, не пре­да­вая в ру­ки пра­во­су­дия.

В жиз­ни Ива­на Ива­но­ви­ча слу­ча­лись со­бы­тия, яв­но от­кры­вав­шие ему дей­ствие Про­мыс­ла Бо­жия, неод­но­крат­но за­щи­щав­ше­го его от смер­тель­ной опас­но­сти. Со­хра­ни­лись да­же со­став­лен­ные им са­мим опи­са­ния та­ких зна­ме­на­тель­ных слу­ча­ев. Од­на­жды в празд­ник при­шлось Ива­ну Ива­но­ви­чу ра­бо­тать, он взве­ши­вал то­вар. Вне­зап­но об­ру­ши­лась пе­ре­кла­ди­на, на ко­то­рой бы­ли укреп­ле­ны ве­сы. Ива­ну Ива­но­ви­чу гро­зи­ла смерть, но тя­же­лое же­лез­ное ко­ро­мыс­ло ве­сом в 15 пу­дов да­же не за­де­ло его. С тех пор он дал обет не ра­бо­тать по празд­ни­кам. В дру­гой раз он вел на во­до­пой ло­шадь, ко­то­рая чуть не уда­ри­ла его в жи­вот, – он успел за­го­ро­дить­ся ру­кой, по­лу­чив тя­же­лую ра­ну. Один слу­чай про­изо­шел с ним еще в дет­стве. Ива­на вме­сте с при­каз­чи­ком от­пра­ви­ли со­про­вож­да­ю­щим с гур­том бы­ков, это бы­ло непро­стое по­ру­че­ние для маль­чи­ка. Вдруг два бы­ка по­нес­лись в сто­ро­ну, Иван по­пы­тал­ся вер­нуть их, по­мчал­ся за ни­ми на ло­ша­ди. Вне­зап­но ло­шадь оста­но­ви­лась на краю глу­бо­ко­го рва, он да­же неволь­но вос­клик­нул: «Ох, Гос­по­ди, что же это?» По­сле этих слов ров ис­чез так­же неожи­дан­но, как по­явил­ся, а ло­шадь при­вез­ла его к гур­ту в пол­ном из­не­мо­же­нии. Как-то на Чер­но­мо­рье, где у Ан­ти­мо­но­вых бы­ли рыб­ные лов­ли, Иван Ива­но­вич чуть не по­ка­ле­чил­ся, и опять спа­се­ние при­шло чу­дес­ным об­ра­зом. Всю жизнь он был бла­го­да­рен Бо­гу и не счи­тал из­бав­ле­ние от этих несча­стий слу­чай­но­стью. Воз­мож­но, эти со­бы­тия то­же сыг­ра­ли роль в вы­бо­ре пу­ти.

Мысль о по­ступ­ле­нии в мо­на­стырь со­зре­ва­ла в ду­ше Ива­на Ива­но­ви­ча по­сте­пен­но. Еще жи­вя в ми­ру, он доб­ро­воль­но при­нял на се­бя ис­пол­не­ние неко­то­рых по­дви­гов во имя Гос­по­да. Со­хра­ни­лось пре­да­ние, что он еже­днев­но на мо­лит­ве по­ла­гал по ты­ся­че по­кло­нов. Да­же в ско­ром­ные дни он не ел мя­са, но де­лал это неза­мет­но для чле­нов се­мьи. Лю­бовь к хра­му и бо­го­слу­же­нию, вос­пи­тан­ная в нем еще бла­го­че­сти­вым де­дом, про­бу­ди­ла ин­те­рес к цер­ков­но­му пе­нию. Иван Ива­но­вич пел на кли­ро­се, со­би­рал по празд­ни­кам пев­чих до­ма, устра­и­вал спев­ки, изу­чал но­ты, неко­то­рые впо­след­ствии взял да­же с со­бой в мо­на­стырь.

Од­ним из пре­пят­ствий для то­го, чтобы ре­шить­ся оста­вить мир, яв­ля­лось то об­сто­я­тель­ство, что имен­но Ива­на Ива­но­ви­ча отец ви­дел сво­им пре­ем­ни­ком, ему он по­сте­пен­но пе­ре­дал управ­ле­ние все­ми де­ла­ми Ан­ти­мо­но­вых. Он не со­гла­сил­ся бы от­пу­стить сы­на, на ко­то­ро­го воз­ла­гал столь­ко на­дежд. Тем вре­ме­нем один из его стар­ших сы­но­вей – Ми­ха­ил Ива­но­вич – по­сту­пил в мо­на­ше­ство в Оп­ти­ну пу­стынь. Иван Ива­но­вич ча­сто бы­вал в Оп­ти­ной, на­ве­щая бра­та. При­мер его имел боль­шое вли­я­ние на Ива­на Ива­но­ви­ча, од­на­жды он об­ра­тил­ся к бра­ту с прось­бой дать ему со­вет на­счет по­ступ­ле­ния в оби­тель. Ми­ха­ил Ива­но­вич ре­ши­тель­но от­ка­зал­ся да­вать та­кой со­вет, счи­тая, что в этом во­про­се сле­ду­ет са­мо­сто­я­тель­но опре­де­лить­ся с вы­бо­ром.

К это­му вре­ме­ни Иван Ива­но­вич уже неод­но­крат­но об­ра­щал­ся за по­мо­щью к оп­тин­ским стар­цам и убе­дил­ся в ду­хов­ной си­ле их со­ве­тов. Со­хра­ни­лось вос­по­ми­на­ние Ива­на Ива­но­ви­ча о его пер­вой встре­че со стар­цем Лео­ни­дом: «Быв­ши еще мир­ским че­ло­ве­ком, при­е­хал я в пер­вый раз в Оп­ти­ну пу­стынь и по­же­лал при­нять бла­го­сло­ве­ние от от­ца Лео­ни­да. При­шел я к стар­цу ра­но утром. На­ро­ду у него еще не бы­ло. Толь­ко ка­кая-то жен­щи­на сто­я­ла пред ним на ко­ле­нях. Ке­лей­ник до­ло­жил обо мне: "При­шел Иван Ива­но­вич Ан­ти­мо­нов". "Пусть по­до­ждет", – гром­ко ска­зал ста­рец. Я сел в пе­ред­ней на ла­воч­ку. От­пу­стив жен­щи­ну, ста­рец гром­ко по­звал: "Ва­нюш­ка!" Ни­как не ду­мая, чтобы это сло­во от­но­си­лось ко мне, я спо­кой­но си­дел. А ке­лей­ник, улыб­нув­шись, про­мол­вил: "Это ба­тюш­ка вас зо­вет". Мне, гу­берн­ско­му фран­ти­ку, по­ка­за­лось очень неожи­дан­ным та­кое пат­ри­ар­халь­ное на­зва­ние. Но я этим ни­сколь­ко не оби­дел­ся. На­про­тив, та­кое про­стое об­ра­ще­ние ве­ли­ко­го стар­ца при­шлось мне по серд­цу и по­че­му-то очень уте­ши­ло ме­ня; и я до сих пор вспо­ми­наю об этом с ду­шев­ною от­ра­дою. "Ва­нюш­ка! Иди-ко сю­да, – про­дол­жал ста­рец звать ме­ня к се­бе, – вот я те­бя!"... Я по­до­шел к стар­цу, при­нял у него бла­го­сло­ве­ние и, став на ко­ле­на, объ­яс­нил ему свои об­сто­я­тель­ства, ко­то­рые ме­ня бес­по­ко­и­ли. Ста­рец, вы­слу­шав все с оте­че­скою лю­бо­вью, очень уте­шил ме­ня сво­ею бе­се­дою и, от­пус­кая, пред­ска­зал мне, что со вре­ме­нем и я бу­ду в мо­на­ше­стве. Лет через семь пред­ска­за­ние это ис­пол­ни­лось». Ин­те­рес­но, что ста­рец об­ра­тил­ся к Ива­ну Ива­но­ви­чу так же, как его на­зы­вал ко­гда-то лю­би­мый дед. По­сле кон­чи­ны стар­ца Лео­ни­да Иван Ива­но­вич, бы­вая в Оп­ти­ной, при­бе­гал к со­ве­там стар­ца Ма­ка­рия.

В 1842 го­ду Иван Ива­но­вич ре­шил­ся уже тай­но уехать в Оп­ти­ну, но на пол­пу­ти, вслед­ствие соб­ствен­ных ко­ле­ба­ний и рас­су­див, что едет без бла­го­сло­ве­ния стар­ца Ма­ка­рия, воз­вра­тил­ся в Курск. По­лу­чен­ное им поз­же пись­мо от­ца Ма­ка­рия с бла­го­сло­ве­ни­ем по­сту­пать в Оп­ти­ну утвер­ди­ло его ре­ши­мость.

В 36 лет Иван Ива­но­вич окон­ча­тель­но опре­де­лил­ся с на­ме­ре­ни­ем уй­ти в мо­на­стырь. По­вли­я­ло на него и оче­ред­ное неудач­ное сва­тов­ство. Неод­но­крат­но отец пред­ла­гал ему всту­пить в брак, но каж­дый раз по тем или иным при­чи­нам по­пыт­ки устро­ить се­мей­ную жизнь не уда­ва­лись.

В 1847 го­ду отец по­слал Ива­на Ива­но­ви­ча по тор­го­вым де­лам на Укра­и­ну. Ис­пол­нив по­ру­че­ние, тот ре­шил осу­ще­ствить свое дав­нее на­ме­ре­ние и от­пра­вить­ся в Оп­ти­ну пу­стынь, не воз­вра­ща­ясь до­мой. На­пи­сав от­цу пись­мо, где он со­об­щал о сво­ем ре­ше­нии, Иван Ива­но­вич по­ехал в Оп­ти­ну. Как гро­мом по­ра­зи­ла Ива­на Ва­си­лье­ви­ча весть об ухо­де сы­на в мо­на­стырь. По вос­по­ми­на­ни­ям, узнав о про­ис­шед­шем, бед­ный отец вос­клик­нул: «Он, вар­вар, убил ме­ня!» Дол­го не мог прий­ти в се­бя Иван Ва­си­лье­вич, про­ли­вая сле­зы о лю­би­мом сыне. Труд­нее все­го ре­шив­ше­му оста­вить мир рас­стать­ся с род­ны­ми, вы­рвать­ся из при­выч­ной, на­ла­жен­ной жиз­ни. Ведь и ста­рец Ам­вро­сий, дол­го не ре­шав­ший­ся осу­ще­ствить свое ре­ше­ние уй­ти из ми­ра, в ито­ге уехал в мо­на­стырь тай­но, не объ­явив об этом ни близ­ким лю­дям, ни на­чаль­ству – опа­са­ясь, что, ру­ко­во­ди­мые зем­ны­ми по­мыш­ле­ни­я­ми, из са­мых луч­ших по­буж­де­ний они по­ме­ша­ют при­ве­сти за­ду­ман­ное в ис­пол­не­ние. В этих си­ту­а­ци­ях ста­но­вит­ся оче­вид­ным смысл слов Спа­си­те­ля, ко­то­рые мо­гут ка­зать­ся слиш­ком «жест­ки­ми», осо­бен­но совре­мен­ным лю­дям: «И вра­ги че­ло­ве­ку до­маш­ние его».

Да­же на пу­ти в оби­тель Ива­ну Ива­но­ви­чу при­шлось бо­роть­ся с же­ла­ни­ем по­вер­нуть на­зад, осо­бен­но силь­ным оно бы­ло на по­след­ней стан­ции, но он пре­одо­лел ис­ку­ше­ние и бла­го­по­луч­но при­был в Оп­ти­ну пу­стынь.

В оби­те­ли

Иван Ива­но­вич по­сту­пил в мо­на­стырь в 1847 го­ду, при игу­мене Мо­и­сее и стар­це Ма­ка­рии. Его брат в это вре­мя уже был пе­ре­ве­ден в Ка­луж­скую Ти­хо­но­ву пу­стынь иеро­мо­на­хом с име­нем Ме­ле­тий, позд­нее пе­ре­шел в Ки­е­во-Пе­чер­скую Лав­ру. Но от­но­ше­ния бра­тья под­дер­жи­ва­ли, млад­ший неред­ко об­ра­щал­ся к стар­ше­му за со­ве­том, це­нил его ду­хов­ную муд­рость.

Иван Ива­но­вич сра­зу был опре­де­лен на жи­тель­ство в Иоан­но-Пред­те­чен­ский скит. Как обыч­но, пер­вы­ми его по­слу­ша­ни­я­ми бы­ли те, что осо­бен­но спо­соб­ству­ют вос­пи­та­нию у но­во­на­чаль­но­го сми­ре­ния и тер­пе­ния. Сна­ча­ла он тру­дил­ся на кухне – пек хлеб, поз­же стал по­ва­ром, вы­пол­нял и об­щие брат­ские по­слу­ша­ния – на по­ко­се, убор­ке кар­то­фе­ля, дру­гих тя­же­лых ра­бо­тах. Он от­ли­чал­ся креп­ким здо­ро­вьем и бо­га­тыр­ской си­лой – мог под­ни­мать тя­же­сти до 15 пу­дов. Хо­тя ро­ста был сред­не­го, но ко­ре­на­стый, с бла­го­об­раз­ны­ми чер­та­ми ли­ца, он вы­де­лял­ся сре­ди бра­тии, все­гда имел со­сре­до­то­чен­ный вид, что от­ра­жа­ло его внут­рен­нее со­сто­я­ние.

Ста­рец бла­го­во­лил к по­слуш­ни­ку, ко­то­ро­го хо­ро­шо знал еще до его по­ступ­ле­ния в оби­тель. Он про­ви­дел в нем бу­ду­ще­го по­движ­ни­ка. Осо­бен­но це­нил отец Ма­ка­рий при­су­щую Ива­ну Ива­но­ви­чу про­сто­ту – очень важ­ное для мо­на­ха ка­че­ство. Ста­рец при­учал по­слуш­ни­ка к ино­че­ской жиз­ни. В свою оче­редь Иван Ива­но­вич всей ду­шой пре­дал­ся ру­ко­вод­ству стар­ца. Воз­рас­та­ние ино­ка про­ис­хо­дит непро­сто – борь­ба со стра­стя­ми со­про­вож­да­ет­ся скор­бя­ми «до кро­ва­во­го по­та». По­движ­ник рас­ска­зы­вал, что ис­кон­ный враг ро­да че­ло­ве­че­ско­го силь­но воз­му­щал его ду­шу по­мыс­ла­ми оста­вить оби­тель: «Вол­ну­е­мый та­ки­ми мыс­ля­ми, шел я од­на­жды по до­рож­ке вдоль скит­ской огра­ды. "Ай мах­нуть чрез огра­ду", – мельк­нул по­мысл. Но, об­ра­зу­мив­шись, по­ду­мал: да уж ес­ли ухо­дить, так ведь и во­ро­ты не за­тво­ре­ны. Та­кое, хо­тя неча­ян­ное, про­ти­во­ре­чие по­мыс­лу, с при­зы­ва­ни­ем по­мо­щи Бо­жи­ей, осла­би­ло брань».

Ста­рец сми­рял сво­е­го уче­ни­ка, вос­пи­ты­вая в нем глав­ную мо­на­ше­скую доб­ро­де­тель – бес­пре­ко­слов­ное по­слу­ша­ние. Как-то его ду­хов­ный сын неосто­рож­но ото­звал­ся о по­ряд­ках ски­та, отец Ма­ка­рий несколь­ко дней не при­ни­мал его. Од­на­жды он ис­по­ве­дал­ся стар­цу в тще­слав­ных по­мыс­лах о сво­ем силь­ном, кра­си­вом го­ло­се, но отец Ма­ка­рий сми­рил его, при­ве­дя в при­мер бы­ка, ко­то­рый, об­ла­дая го­раз­до бо­лее гром­ким ба­сом, не гор­дит­ся им.

По вос­по­ми­на­ни­ям, ста­рец Ма­ка­рий неод­но­крат­но пред­ска­зы­вал близ­ким лю­дям, что по­слуш­ник Иван станет на­сто­я­те­лем, с осо­бым вни­ма­ни­ем от­но­сил­ся к нему, вос­пи­ты­вая бу­ду­ще­го на­став­ни­ка ино­ков.

Иван Ива­но­вич во всем про­яв­лял рев­ность – ис­прав­но по­се­щал бо­го­слу­же­ния, при­хо­дя в храм пер­вым и ухо­дя по­след­ним, не поз­во­ляя се­бе ни­ка­ких раз­го­во­ров во вре­мя служ­бы. Так же стро­го вы­пол­нял он и ке­лей­ное пра­ви­ло. Не имея да­же школь­но­го об­ра­зо­ва­ния, недо­ста­ток ко­то­ро­го воз­ме­щал­ся при­род­ным умом, бо­га­тым жиз­нен­ным опы­том, Иван Ива­но­вич в ски­ту мно­го за­ни­мал­ся чте­ни­ем свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний, что поз­во­ли­ло ему глу­бо­ко по­стичь на­у­ку «внут­рен­не­го де­ла­ния». Но глав­ным ру­ко­вод­ством для него бы­ли со­ве­ты стар­ца.

Так, вос­хо­дя по­сте­пен­но по лест­ни­це ду­хов­ных доб­ро­де­те­лей, Иван Ива­но­вич про­хо­дил по­сле­до­ва­тель­но и сту­пе­ни ино­че­ской жиз­ни. В 1851 го­ду он был по­стри­жен в ря­со­фор, 5 ок­тяб­ря 1854 – в ман­тию с на­ре­че­ни­ем име­ни Иса­а­кия. Через год от­ца Иса­а­кия ру­ко­по­ло­жи­ли во иеро­ди­а­ко­на, а в 1858 го­ду он был воз­ве­ден в сан иеро­мо­на­ха.

Оста­вив мир­скую жизнь без ро­ди­тель­ско­го бла­го­сло­ве­ния, Иван Ива­но­вич тя­же­ло пе­ре­жи­вал свой раз­лад с от­цом. И по­то­му, про­жив в ски­ту око­ло го­да, вме­сте со стар­цем Ма­ка­ри­ем он от­пра­вил­ся в Курск, чтобы при­ми­рить­ся с от­цом. По мо­лит­вам стар­ца и при его со­дей­ствии мир­ные от­но­ше­ния бы­ли вос­ста­нов­ле­ны. Пе­ред сво­ей кон­чи­ной 85-лет­ний Иван Ва­си­лье­вич был по­стри­жен от­цом Иса­а­ки­ем ке­лей­но в ман­тию. На­пут­ство­ван­ный Та­ин­ства­ми Свя­той Церк­ви, он мир­но по­чил о Гос­по­де.

В 1860 го­ду скон­чал­ся ста­рец Ма­ка­рий, отец Иса­а­кий стал об­ра­щать­ся за со­ве­та­ми к от­цу Ам­вро­сию, под его ру­ко­вод­ством он про­жил до са­мой кон­чи­ны стар­ца. А в 1862 го­ду умер и на­сто­я­тель Оп­ти­ной пу­сты­ни, ар­хи­манд­рит Мо­и­сей. Из­вест­но, что еще в 1860 го­ду, пред­ви­дя близ­кий ко­нец и зная о бо­лез­нен­ном со­сто­я­нии ар­хи­манд­ри­та Мо­и­сея, ста­рец Ма­ка­рий пред­при­нял по­езд­ку к мит­ро­по­ли­ту Мос­ков­ско­му Фила­ре­ту, все­гда осо­бо бла­го­во­лив­ше­му к Оп­ти­ной пу­сты­ни. Ра­душ­но при­ня­тый мит­ро­по­ли­том, отец Ма­ка­рий вы­ра­зил ему свое же­ла­ние, чтобы ме­сто на­сто­я­те­ля в Оп­ти­ной пу­сты­ни по кон­чине ар­хи­манд­ри­та Мо­и­сея за­нял скит­ский иеро­мо­нах Иса­а­кий. Вла­ды­ка вполне одоб­рил мне­ние от­ца Ма­ка­рия, с тех пор из­бра­ние от­ца Иса­а­кия в на­сто­я­те­ли бы­ло уже де­лом ре­шен­ным. Как толь­ко слух об этом до­шел до сми­рен­но­го от­ца Иса­а­кия, он тот­час от­пра­вил­ся к стар­цу, про­ся в этом де­ле его со­ве­та и ста­ра­ясь от­кло­нить со­сто­яв­ше­е­ся на­зна­че­ние. Но отец Ма­ка­рий от­ве­тил ему: «Ну что ж, что ж? Ес­ли во­ля Бо­жия бу­дет на это и бу­дут те­бя из­би­рать, то не от­ка­зы­вай­ся. Толь­ко не гор­дись! Иди!»

Но ко­гда на­стал мо­мент из­бра­ния но­во­го на­сто­я­те­ля, боль­шая часть бра­тии про­го­ло­со­ва­ла за ски­то­на­чаль­ни­ка от­ца Па­ф­ну­тия. В мень­шин­стве, по­дав­шем го­ло­са за от­ца Иса­а­кия, ока­за­лась стар­шая и наи­бо­лее по­чи­та­е­мая часть бра­тии. Вла­ды­ка Ге­ра­сим, ви­ка­рий Ка­луж­ской епар­хии, при­сут­ство­вав­ший на вы­бо­рах, был оза­да­чен та­ким ре­зуль­та­том. Он об­ра­тил­ся к от­цу Ам­вро­сию и узнал, что по­кой­ный ста­рец Ма­ка­рий про­чил в на­сто­я­те­ли от­ца Иса­а­кия, та­ко­го же мне­ния был и сам отец Ам­вро­сий. Ста­рец не участ­во­вал в вы­бо­рах, по­сколь­ку он обе­щал это от­цу Иса­а­кию, ко­то­рый не хо­тел для се­бя на­сто­я­тель­ства. То­гда уже соб­ствен­ным ре­ше­ни­ем вла­ды­ка утвер­дил на­зна­че­ние на долж­ность на­сто­я­те­ля от­ца Иса­а­кия.

Во гла­ве мо­на­сты­ря

Отец Иса­а­кий при­нял оби­тель под свое управ­ле­ние в 1862 го­ду, в воз­расте 52 лет, про­жив в ней к то­му вре­ме­ни 16 лет. На­ча­ло де­я­тель­но­сти но­во­го на­сто­я­те­ля бы­ло ослож­не­но тем, что из­бра­ние его про­изо­шло про­тив во­ли боль­шин­ства бра­тии. Да и сам отец Иса­а­кий не стре­мил­ся к это­му на­зна­че­нию. Ока­зав­шись вско­ре по­сле вступ­ле­ния в долж­ность на­едине с вла­ды­кой Гри­го­ри­ем, Ка­луж­ским ар­хи­ере­ем, отец Иса­а­кий вы­ска­зал ему свою скорбь от­но­си­тель­но воз­ло­жен­но­го на него, про­тив его во­ли, на­сто­я­тель­ства: «Я луч­ше бы, Ва­ше прео­свя­щен­ство, со­гла­сил­ся пой­ти в хлеб­ню, чем быть на­сто­я­те­лем». – «Ну что ж, – от­ве­тил вла­ды­ка, – по­жа­луй, пе­ки хле­бы». – «А кто же на­сто­я­те­лем-то бу­дет?». – «Да ты же и на­сто­я­те­лем бу­дешь». На эти сло­ва прео­свя­щен­но­го о. Иса­а­кий уже не на­шел­ся что ска­зать.

Управ­ле­ние мо­на­сты­рем отец Иса­а­кий осу­ществ­лял в со­от­вет­ствии с оп­тин­ским ду­хом, ко­то­рым про­ник­ся за го­ды жиз­ни в оби­те­ли под ру­ко­вод­ством стар­цев. Он ни­че­го не де­лал без со­ве­та стар­ца Ам­вро­сия, это бы­ло его глав­ным прин­ци­пом. Глу­бо­кая ду­хов­ная лю­бовь, пол­ное до­ве­рие свя­зы­ва­ли стар­ца и по­движ­ни­ка-на­сто­я­те­ля. В на­ча­ле сво­ей де­я­тель­но­сти, взяв­шись с рве­ни­ем за де­ло, отец Иса­а­кий хо­тел бы­ло уси­лить стро­гость жиз­ни бра­тии, но его оста­но­вил отец Ам­вро­сий, по­ни­мая, что стрем­ле­ние к ду­хов­ным по­дви­гам не долж­но пре­вос­хо­дить си­лы ино­ков, осо­бен­но но­во­на­чаль­ных. Отец Иса­а­кий бес­пре­ко­слов­но по­ви­но­вал­ся и не стал вно­сить из­ме­не­ния в устав.

Вся­че­ски за­бо­тил­ся отец Иса­а­кий о со­хра­не­нии меж­ду бра­ти­я­ми ми­ра, вра­зум­лял враж­ду­ю­щих­ся, скло­няя к при­ми­ре­нию. «Ах, брат­цы! По­жа­луй­ста, кон­чи­те ми­ром», – об­ра­щал­ся он к упор­ству­ю­щим, и эти про­стые сло­ва име­ли воз­дей­ствие. Во всех труд­ных слу­ча­ях он по­сы­лал ино­ков к стар­цу Ам­вро­сию, ко­то­рый под­дер­жи­вал ду­хов­ную жизнь ино­ков на той же вы­со­те, как это бы­ло при его пред­ше­ствен­ни­ках. Бла­го­дат­ная си­ла, ис­хо­див­шая от стар­ца, ча­сто за­став­ля­ла че­ло­ве­ка под­чи­нить­ся его ука­за­нию да­же про­тив соб­ствен­ной во­ли.

Воз­ла­гая на стар­ца ду­хов­ное окорм­ле­ние бра­тии, о. Иса­а­кий и сам не остав­лял за­бо­ты о воз­рас­та­нии ино­ков в хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лях. Его на­став­ле­ния бы­ли про­сты, но на­зи­да­тель­ны и дей­ствен­ны, по­то­му что бы­ли след­стви­ем жиз­нен­но­го опы­та и про­ис­хо­ди­ли от лю­бя­ще­го серд­ца и ис­крен­не­го же­ла­ния добра ду­хов­ным ча­дам. «Ну вот, брат, я те­бя пре­ду­пре­ждаю, а там смот­ри сам, чтобы мне за те­бя не от­ве­чать пред Бо­гом», – неред­ко го­во­рил он, глу­бо­ко со­зна­вая от­вет­ствен­ность на­сто­я­те­ля пред су­дом Бо­жи­им за каж­до­го бра­та. По­стри­ги и ру­ко­по­ло­же­ния со­вер­ша­лись по­сле долж­но­го ис­пы­та­ния, на­сто­я­тель обя­за­тель­но сам вни­ма­тель­но при­гля­ды­вал­ся к каж­до­му ино­ку, знал о его ду­хов­ном со­сто­я­нии. Он разъ­яс­нял бра­тии, что по­стриг в ря­со­фор или ман­тию – это не про­из­вод­ство в чин, на­по­до­бие свет­ских чи­нов, но об­раз сми­ре­ния.

Осо­бен­ное вни­ма­ние об­ра­щал о. игу­мен Иса­а­кий на по­се­ще­ние бра­ти­ей бо­го­слу­же­ний. Ес­ли за­ме­чал, что кто-то ред­ко хо­дит на служ­бу, то в тра­пе­зе об­ра­щал­ся с уве­ща­ни­ем ко всей бра­тии: «От­цы свя­тые! За­бы­ва­е­те цер­ковь. На­до знать, для че­го мы при­шли в оби­тель. Ведь мы долж­ны за это пред Бо­гом от­ве­чать. Про­шу всех вас не за­бы­вать хра­ма Бо­жия».

Од­ним из на­ка­за­ний бы­ло ли­ше­ние ме­сяч­ной пор­ции чая. Отец Иса­а­кий по­чти до са­мой сво­ей кон­чи­ны сам раз­да­вал в на­ча­ле каж­до­го ме­ся­ца чай и са­хар бра­тии, имея воз­мож­ность та­ким об­ра­зом по­го­во­рить с каж­дым, ко­го-то по­ощ­рить, а ко­го-то и по­ру­гать. Ес­ли кто-ли­бо изъ­яв­лял неудо­воль­ствие и роп­тал на мо­на­стыр­ские по­ряд­ки, отец Иса­а­кий обык­но­вен­но от­ве­чал: «Брат! Возь­ми мои клю­чи и на­чаль­ствуй, а я пой­ду ис­пол­нять твое по­слу­ша­ние». Од­на­жды ино­ку, ко­то­рый ста­рал­ся укло­нить­ся от по­ру­чен­но­го по­слу­ша­ния, он ска­зал: «Ну, смот­ри! Ес­ли не хо­чешь, то уже как сам зна­ешь». Эти­ми про­сты­ми сло­ва­ми на­сто­я­тель так тро­нул его, что тот, ки­нув­шись в но­ги, про­сил про­ще­ния и тот­час на все со­гла­сил­ся. То­гда отец Иса­а­кий с ра­до­стью бла­го­сло­вил его и ска­зал: «Вот так-то бу­дет луч­ше – по­ви­но­вать­ся и от­вер­гать свою во­лю. Бу­дешь так по­сту­пать, и впредь во всем те­бе бу­дет хо­ро­шо и ра­дост­но».

За лич­ные оскорб­ле­ния он ни­ко­гда не на­ка­зы­вал, ста­ра­ясь по воз­мож­но­сти вра­зу­мить обид­чи­ка. Один мо­нах, от­ли­чав­ший­ся тя­же­лым ха­рак­те­ром, явив­шись как-то к на­сто­я­те­лю, на­го­во­рил ему дер­зо­стей и хо­тел да­же уда­рить его по ли­цу. Но отец игу­мен спо­кой­но ска­зал раз­дра­жен­но­му мо­на­ху: «На­чи­най». По­ра­жен­ный та­ким сми­ре­ни­ем, мо­нах по­вер­нул­ся и быст­ро вы­шел. Со­хра­нил­ся и та­кой эпи­зод: по­слуш­ник из уче­ных, уй­дя из Оп­ти­ной пу­сты­ни, дол­го ски­тал­ся по раз­ным ме­стам и через неко­то­рое вре­мя опять явил­ся к игу­ме­ну Иса­а­кию, на­го­во­рил ему дер­зо­стей и за­кон­чил сло­ва­ми: «Вот ты игу­мен, а не умен». Спо­кой­но вы­слу­шав эти ре­чи, отец Иса­а­кий, усмех­нув­шись, от­ве­тил: «А ты вот и умен, да не игу­мен».

Бла­го­устро­е­ние мо­на­сты­ря

Игу­мен Иса­а­кий не раз го­ва­ри­вал: «Я при­нял оби­тель с од­ним гри­вен­ни­ком». Это бы­ло ска­за­но со­всем не «фигу­раль­но». Дей­стви­тель­но, по кон­чине ар­хи­манд­ри­та Мо­и­сея в де­неж­ном ящи­ке об­на­ру­жил­ся толь­ко один гри­вен­ник, да и то по­то­му толь­ко, что он за­ва­лил­ся где-то в тре­щине. Кро­ме то­го, за оби­те­лью чис­лил­ся боль­шой долг. Отец Иса­а­кий очень со­кру­шал­ся о том, как же ему управ­лять мо­на­сты­рем при та­ком дол­ге и от­сут­ствии средств. Но в са­мом на­ча­ле его на­сто­я­тель­ства по­сле­до­ва­ла яв­ная по­мощь Бо­жия, ко­то­рую отец Иса­а­кий вос­при­нял как вра­зум­ле­ние и бла­го­сло­ве­ние на даль­ней­шую де­я­тель­ность. Дав­ний бла­го­тво­ри­тель оби­те­ли опла­тил долг, а дру­гой жерт­во­ва­тель внес круп­ную сум­му на со­дер­жа­ние мо­на­сты­ря. Отец Иса­а­кий в даль­ней­шем не пе­ре­ста­вал упо­вать на Про­мысл Бо­жий, рас­ка­яв­шись в сво­ем ма­ло­ду­шии. Ко­гда ма­те­ри­аль­ные нуж­ды оби­те­ли так быст­ро раз­ре­ши­лись, он вос­клик­нул: «Гос­по­ди! Я, небла­го­дар­ный, не имея на Те­бя на­деж­ды, стал бы­ло се­то­вать, а вот уже и по­мощь То­бою по­сла­на». Хо­зяй­ствен­ная жизнь оби­те­ли при нем шла все­гда бла­го­по­луч­но. Здесь в пол­ной ме­ре при­го­дил­ся его бо­га­тый опыт ве­де­ния хо­зяй­ствен­ных дел, при­об­ре­тен­ный в ми­ру.

Игу­мен Иса­а­кий за­вер­шил по­строй­ку хра­ма во имя Всех Свя­тых на но­вом клад­би­ще. Во Вве­ден­ском со­бо­ре бы­ли об­нов­ле­ны ико­но­ста­сы, от­ре­ста­ври­ро­ва­на на­стен­ная жи­во­пись, ка­мен­ные по­лы за­ме­не­ны де­ре­вян­ны­ми. Поз­же бы­ли про­ве­де­ны ра­бо­ты по рас­ши­ре­нию Ка­зан­ско­го хра­ма.

С рас­ши­ре­ни­ем оби­те­ли тре­бо­ва­ла пе­ре­устрой­ства и мо­на­стыр­ская рух­ляд­ная. Ста­рец Ам­вро­сий дав­но хо­тел устро­ить цер­ковь во имя сво­их свя­тых – свя­ти­те­ля Ам­вро­сия Ме­дио­лан­ско­го, в честь ко­то­ро­го его на­рек­ли в мо­на­ше­стве, и бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го – небес­но­го по­кро­ви­те­ля стар­ца во Свя­том Кре­ще­нии. На сред­ства по­чи­та­те­лей от­ца Ам­вро­сия ста­рое зда­ние рух­ляд­ной в 1885 го­ду бы­ло пе­ре­стро­е­но для хра­ма с дву­мя при­де­ла­ми в честь свя­тых по­кро­ви­те­лей стар­ца, а для рух­ляд­ной вы­стро­и­ли но­вое двух­этаж­ное зда­ние.

В 1874 го­ду бы­ла по­стро­е­на и но­вая боль­ни­ца в два эта­жа, с цер­ко­вью во имя св. Ила­ри­о­на Ве­ли­ко­го – ини­ци­а­то­ром в этом де­ле был ски­то­на­чаль­ник отец Ила­ри­он, в ста­ро­сти стра­дав­ший тя­же­лой про­дол­жи­тель­ной бо­лез­нью. Игу­ме­ном Иса­а­ки­ем бы­ла так­же устро­е­на книж­ная лав­ка – из неудоб­но­го по­ме­ще­ния в свя­тых вра­тах ее пе­ре­ве­ли в бо­лее под­хо­дя­щее ме­сто и рас­ши­ри­ли.

На­сто­я­тель не уста­вал за­бо­тить­ся обо всех нуж­дах оби­те­ли. Им бы­ли при­об­ре­те­ны лес­ные уго­дья и тем са­мым ре­ше­на про­бле­ма с дро­ва­ми для отоп­ле­ния и де­ре­вом для стро­и­тель­ства, за­кон­че­на по­строй­ка во­до­про­во­да, куп­ле­на бо­ло­ти­стая мест­ность и по­сред­ством осу­ши­тель­ных ра­бот пре­вра­ще­на в за­лив­ные лу­га, по­стро­ен свеч­ной за­вод. Хо­ро­ший воск для из­го­тов­ле­ния све­чей – по низ­ким це­нам, а ино­гда и в ви­де по­жерт­во­ва­ния – по­став­лял мо­на­сты­рю пле­мян­ник на­сто­я­те­ля, с бла­го­го­вей­ным по­чи­та­ни­ем от­но­сив­ший­ся к оби­те­ли.

Глав­ны­ми по­мощ­ни­ка­ми на­сто­я­те­ля бы­ли каз­на­чей отец Фла­виан и пись­мо­во­ди­тель иеро­мо­нах Ма­ка­рий (Стру­ков), не жалев­шие сил в тру­дах на бла­го мо­на­сты­ря. Игу­мен Иса­а­кий по­ощ­рял стрем­ле­ние от­ца Фла­ви­а­на раз­во­дить в оби­те­ли са­ды и ого­ро­ды. Ме­ста, за­ва­лен­ные преж­де му­со­ром, бы­ли тща­тель­но рас­чи­ще­ны, удоб­ре­ны и на них по­са­же­ны фрук­то­вые де­ре­вья, устро­е­ны гряд­ки.

Но де­я­тель­ность игу­ме­на ка­са­лась не толь­ко нужд мо­на­сты­ря и бра­тии, при нем па­лом­ни­ки в оби­те­ли встре­ча­ли по­ис­ти­не оте­че­скую за­бо­ту. По рас­по­ря­же­нию от­ца Иса­а­кия бы­ло по­стро­е­но но­вое зда­ние го­сти­ни­цы и бла­го­устро­е­ны ста­рые го­сти­ни­цы у свя­тых врат. Для мо­на­хинь, во мно­же­стве при­ез­жав­ших к стар­цу Ам­вро­сию за со­ве­том, бы­ло по­стро­е­но от­дель­ное зда­ние, где они мог­ли оста­нав­ли­вать­ся бес­плат­но. Всем по­се­ти­те­лям в книж­ной лав­ке бес­плат­но раз­да­ва­лись ико­ноч­ки и недо­ро­гая ду­ше­по­лез­ная ли­те­ра­ту­ра на па­мять о по­се­ще­нии мо­на­сты­ря.

Мо­на­стырь под­дер­жи­вал нуж­да­ю­щих­ся – и ми­ло­сты­ней, и раз­но­об­раз­ной по­мо­щью. Для стран­ни­ков, убо­гих и неиму­щих о. Иса­а­кий по­стро­ил осо­бое зда­ние стран­но­при­им­ной, где по его рас­по­ря­же­нию кор­ми­ли каж­дую суб­бо­ту око­ло 300 че­ло­век, раз­да­вая при этом ми­ло­сты­ню от 10 до 15 руб­лей каж­до­му нуж­да­ю­ще­му­ся. Кро­ме то­го, каж­дый день по­сле брат­ской тра­пезы пред­ла­га­лась без­воз­мезд­но тра­пе­за по­се­ти­те­лям. Стро­е­вой лес, ко­то­рый по­сле при­об­ре­те­ния но­вых уго­дий у оби­те­ли был в до­стат­ке, игу­мен бес­плат­но да­вал бед­ным кре­стьян­ским се­мьям на по­строй­ку до­мов.

Ко­гда отец Ам­вро­сий за­нял­ся устро­е­ни­ем Ша­мор­дин­ской оби­те­ли, он стал ча­сто от­лу­чать­ся из мо­на­сты­ря, а по­том и со­всем пе­ре­се­лил­ся в Ша­мор­ди­но. От­цу Иса­а­кию, при­вык­ше­му, что лю­би­мый ста­рец все­гда ря­дом и к нему неза­мед­ли­тель­но мож­но об­ра­тить­ся по лю­бо­му во­про­су, тя­же­ло бы­ло в раз­лу­ке со сво­им ду­хов­ным от­цом. Но вслед за от­цом Ам­вро­си­ем он стал от­но­сить­ся к Ша­мор­ди­но как к сво­е­му де­ти­щу, по­сле кон­чи­ны стар­ца за­щи­щал се­стер, во всем ока­зы­вал им под­держ­ку. Да­же ко­гда вла­ды­ка Ви­та­лий, не бла­го­во­лив­ший к Ша­мор­дин­ской оби­те­ли, пы­тал­ся пре­пят­ство­вать той по­мо­щи, ко­то­рую Оп­ти­на ока­зы­ва­ла под­опеч­но­му мо­ло­до­му мо­на­сты­рю, игу­мен Иса­а­кий, не бо­ясь недо­воль­ства вла­ды­ки, про­дол­жал ока­зы­вать со­дей­ствие сест­рам оби­те­ли – на­прав­лял ту­да ду­хов­ни­ков для окорм­ле­ния се­стер, вхо­дил во все их нуж­ды.

Мно­го­лет­няя де­я­тель­ность игу­ме­на Иса­а­кия на бла­го оби­те­ли не оста­лась неза­ме­чен­ной. Неод­но­крат­но он был по­ощ­рен раз­лич­ны­ми цер­ков­ны­ми на­гра­да­ми. Но нели­це­мер­ное сми­ре­ние и скром­ность ни­ко­гда не поз­во­ля­ли ему пре­воз­но­сить­ся ка­ки­ми-то от­ли­чи­я­ми. Ко­гда в 1872 го­ду его хо­те­ли воз­ве­сти в сан ар­хи­манд­ри­та, он укло­нил­ся от это­го «по­вы­ше­ния», и лишь в 1885 го­ду, уже не спра­ши­вая его со­гла­сия, от­ца Иса­а­кия про­из­ве­ли в ар­хи­манд­ри­ты.

В кон­це жиз­ни при­шлось пе­ре­не­сти ему и по­но­ше­ние. Прео­свя­щен­но­му Ви­та­лию ста­ли по­сту­пать до­но­сы, буд­то оп­тин­ский на­сто­я­тель отец Иса­а­кий за ста­ро­стью неспо­со­бен к управ­ле­нию мо­на­сты­рем. По­сле до­зна­ния и еди­но­глас­но­го под­твер­жде­ния всей бра­тии, что «на­сто­я­тель их при­мер­ный и они же­ла­ют пре­бы­вать под его ру­ко­вод­ством до са­мой его смер­ти», Прео­свя­щен­ный Ви­та­лий вы­дал о. Иса­а­кию пись­мен­ные на него до­но­сы, обе­щая стро­го на­ка­зать ви­нов­ных. Но тот со сле­за­ми про­сил вла­ды­ку ни­ко­го не на­ка­зы­вать.

Ду­хов­ный об­лик ар­хи­манд­ри­та Иса­а­кия

Игу­мен Иса­а­кий, по вос­по­ми­на­ни­ям, про­из­во­дил впе­чат­ле­ние су­ро­во­го мо­на­ха. Он был мол­ча­лив, на лю­дях взор его обыч­но был опу­щен, впер­вые ви­дев­шие на­сто­я­те­ля да­же по­на­ча­лу по­ба­и­ва­лись его стро­го­го ви­да. Но глав­ным его свой­ством бы­ла уди­ви­тель­ная про­сто­та во всем. В сво­ей по­все­днев­ной жиз­ни он ни­чем не вы­де­лял­ся сре­ди бра­тии. Оде­вал­ся, как и все, – но­сил ста­рый по­но­шен­ный под­ряс­ник. На тра­пе­зу хо­дил вме­сте с бра­ти­ей, ни­ко­гда ему не го­то­ви­ли пи­щу от­дель­но. Об­ста­нов­ка его жиз­ни бы­ла ас­ке­тич­ная. Отец Иса­а­кий за­ни­мал две ком­на­ты в на­сто­я­тель­ских по­ко­ях – од­на слу­жи­ла спаль­ней, дру­гая – мо­лель­ной. В спальне сто­я­ли про­стая кро­вать с жест­кою по­сте­лью и кон­тор­ка, за ко­то­рой он за­ни­мал­ся де­ла­ми. На ней сто­я­ли ча­сы, до­став­ши­е­ся ему от ар­хи­манд­ри­та Мо­и­сея, с над­пи­сью: «Не те­ряй вре­ме­ни».

Отец Иса­а­кий из­брал луч­ший спо­соб вос­пи­та­ния и на­зи­да­ния ино­ков – соб­ствен­ным при­ме­ром. Его стро­гость к се­бе по­ра­жа­ла всех. Отец Иса­а­кий вста­вал в пол­ночь, ис­пол­нял по­ло­жен­ное в ски­ту ке­лей­ное пра­ви­ло и за­тем уже шел к утрене. Бу­диль­щик ни­ко­гда не за­ста­вал его спя­щим. К ран­ней обедне он хо­дил по­сто­ян­но, по­ми­нал во вре­мя про­ско­ми­дии всех сво­их род­ствен­ни­ков и бла­го­де­те­лей оби­те­ли. Во вре­мя позд­ней обед­ни и по­сле по­лу­ден­но­го крат­ко­го от­ды­ха при­ни­мал по­се­ти­те­лей, за­ни­мал­ся де­ла­ми оби­те­ли, а при пер­вом уда­ре ко­ло­ко­ла к ве­черне спе­шил опять в храм. По­сты он со­блю­дал со всей стро­го­стью. На пер­вой сед­ми­це Ве­ли­ко­го по­ста, да­же в ста­ро­сти, все­гда сам чи­тал ка­нон Ан­дрея Крит­ско­го. По­сто­вое бо­го­слу­же­ние он осо­бен­но лю­бил. До по­след­них дней со­хра­нил кра­си­вый гу­стой низ­кий го­лос, его чте­ние в хра­ме все­гда бы­ло от­чет­ли­вым, вну­ша­ло бла­го­го­ве­ние к служ­бе.

Пе­ре­се­лив­шись по­не­во­ле в мо­на­стырь из ски­та, отец Иса­а­кий с гру­стью вспо­ми­нал об уеди­нен­ной жиз­ни. Как-то к нему при­шел один из но­во­на­чаль­ных, про­ся опре­де­лить его в скит. На­сто­я­тель, по­хва­лив его на­ме­ре­ние, ска­зал: «Это хо­ро­шо. По­мо­ги те­бе Гос­по­ди! Скит – ти­хое при­ста­ни­ще. Я сам про­жил в нем 16 лет и опять по­шел бы ту­да, и оста­вил бы свое на­чаль­ство; бла­жен­ны дни, ко­то­рые я про­вел в ски­ту».

За­ни­мая выс­шую долж­ность в мо­на­сты­ре, отец Иса­а­кий ни­ко­гда не мог поз­во­лить се­бе и мыс­ли при­нять ка­кое-ли­бо ре­ше­ние без бла­го­сло­ве­ния стар­ца. Имен­но на этом и со­зи­дал­ся тот осо­бый оп­тин­ский дух, про­из­во­див­ший неиз­гла­ди­мое впе­чат­ле­ние на всех по­се­ти­те­лей мо­на­сты­ря. Под­чи­не­ние всей бра­тии – от на­сто­я­те­ля до по­след­не­го по­слуш­ни­ка – стар­цу, это под­чи­не­ние Бо­жи­ей во­ле, от­кры­ва­е­мой через стар­ца. Че­ло­ве­че­ские рас­суж­де­ния, по­мыс­лы, со­об­ра­же­ния в раз­ре­ше­нии во­про­сов мо­на­ше­ской жиз­ни, та­ким об­ра­зом, ис­клю­ча­ют­ся.

Ка­ким пу­тем о. Иса­а­кий до­стиг бла­го­дат­но­го сми­ре­ния, вид­но из его слов ино­ку, спро­сив­ше­му, как по­бе­дить гор­дость: «Как по­бе­дить? Для это­го необ­хо­ди­мы борь­ба и са­мо­по­нуж­де­ние к сми­ре­нию. Это не вдруг при­хо­дит, а со вре­ме­нем. Это то же, что про­лить кровь. Про­си Бо­га. По­сте­пен­но бу­дешь осва­и­вать­ся со сми­ре­ни­ем, а по­сле оно и в на­вык об­ра­тит­ся». Со­хра­ни­лись яр­кие эпи­зо­ды, из ко­то­рых оче­вид­но бы­ло, что сми­ре­ние в ду­ше от­ца Иса­а­кия дей­стви­тель­но уже об­ра­ти­лось в «на­вык». Од­на­жды со­вер­ша­лись в оби­те­ли по­хо­ро­ны. Отец Иса­а­кий не по­спел во­вре­мя прий­ти к мо­ги­ле и про­би­рал­ся сквозь гу­стую тол­пу бра­тии, чтобы про­стить­ся с усоп­шим. Взяв од­но­го из них за ру­кав, отец Иса­а­кий хо­тел с его по­мо­щью под­нять­ся на на­сы­пан­ную при мо­ги­ле зем­лю, но тот, не за­ме­тив на­сто­я­те­ля, силь­но от­толк­нул его, так что отец Иса­а­кий чуть не упал, но при этом ни­сколь­ко не сму­тил­ся, ото­шел в сто­ро­ну и стал сми­рен­но ждать сво­ей оче­ре­ди. Ко­гда на­блю­дав­шие это по­се­ти­те­ли вы­ра­зи­ли свое удив­ле­ние, неко­то­рые из бра­тии за­ме­ти­ли: «Да мы ни­ко­гда не ви­да­ли, чтобы он за по­доб­ные по­ступ­ки ко­гда-ли­бо с ко­го взыс­ки­вал; по де­лам он наш на­чаль­ник, а так дер­жит се­бя как брат». Отец Иса­а­кий ни­ко­гда не вы­де­лял ни­ко­го из бра­тии, чтобы не сму­тить осталь­ных, но умел неза­мет­но для осталь­ных про­явить вни­ма­ние к немощ­ным, бо­ля­щим, по­жи­лым мо­на­хам, ока­зы­вая им по­мощь и снис­хож­де­ние.

Игу­ме­ну Иса­а­кию до­ве­лось управ­лять мо­на­сты­рем, ко­гда в об­ще­стве ста­ли рас­про­стра­нять­ся воль­но­ду­мие, непо­ви­но­ве­ние на­чаль­ству. По­сту­пав­шие в оби­тель неред­ко бы­ли уже за­ра­же­ны этой ду­хов­ной бо­лез­нью сво­е­го вре­ме­ни. Отец Иса­а­кий вну­шал но­во­на­чаль­ным необ­хо­ди­мость сми­ре­ния и по­слу­ша­ния для хри­сти­а­ни­на. Ес­ли про­ви­нив­ший­ся брат ис­крен­но рас­ка­и­вал­ся, на­сто­я­тель ни­ко­гда не при­по­ми­нал ему ви­ны. Но ес­ли по­слуш­ник про­яв­лял упор­ство, дер­зость, непо­ви­но­ве­ние, игу­мен, не сму­ща­ясь, ис­клю­чал его из бра­тии, чтобы не на­ру­шать уста­но­вив­ший­ся по­ря­док и не сму­щать но­во­на­чаль­ных.

Бра­тия очень лю­би­ла сво­е­го игу­ме­на, это про­яви­лось и в том, что меж­ду со­бой на­сель­ни­ки на­зы­ва­ли от­ца Иса­а­кия «де­душ­кой». Со­хра­ни­лись мно­го­чис­лен­ные сви­де­тель­ства мо­лит­вен­ной по­мо­щи на­сто­я­те­ля сво­им под­опеч­ным. Мно­гие при­зна­ва­ли си­лу и дей­ствен­ность его сло­ва, ча­сто ино­ки, вхо­дя к нему рас­стро­ен­ны­ми, вы­хо­ди­ли от «де­душ­ки», за­быв все свои скор­би. «Ка­кие у нас скор­би? – го­во­рил отец Иса­а­кий, – у нас не скор­би, а скор­биш­ки. Вот в ми­ру так скор­би: же­на, де­ти, обо всем за­бо­та; а у нас что? Пол­но Бо­га гне­вить, на­до толь­ко бла­го­да­рить Его; жи­вем на всем го­то­вом». Ес­ли он об­ра­щал­ся к че­ло­ве­ку с на­став­ле­ни­ем, оно все­гда бы­ло глу­бо­ким, муд­рым, по­лез­ным для ду­ши. Од­на из об­ра­зо­ван­ных по­се­ти­тель­ниц по­сле бе­се­ды с от­цом Иса­а­ки­ем спро­си­ла: «Ба­тюш­ка, а в ка­ком уни­вер­си­те­те вы вос­пи­ты­ва­лись?». Удив­лен­ный та­ким неожи­дан­ным во­про­сом, отец Иса­а­кий со­об­щил ей, что не за­кан­чи­вал ни­ка­ких учеб­ных за­ве­де­ний. Ко­гда он рас­ска­зал об этом стар­цу, оба они от ду­ши по­сме­я­лись над этой сце­ной.

По­след­ние дни и кон­чи­на ар­хи­манд­ри­та Иса­а­кия

На со­сто­я­нии от­ца Иса­а­кия, да­же в пре­клон­ные го­ды от­ли­чав­ше­го­ся хо­ро­шим здо­ро­вьем и бод­ро­стью ду­ха, тя­же­ло ска­за­лись сна­ча­ла отъ­езд стар­ца Ам­вро­сия в Ша­мор­ди­но, а за­тем и его кон­чи­на. Все го­ды на­сто­я­тель­ства он был «при стар­це», ру­ко­вод­ству­ясь его по­мо­щью, со­ве­та­ми. Эти со­бы­тия по­вли­я­ли и на де­ла оби­те­ли – по­сле смер­ти стар­ца Ам­вро­сия па­лом­ни­ков ста­ло мень­ше, со­кра­ти­лись и по­жерт­во­ва­ния. Под­дер­жи­вать хо­зяй­ство боль­шо­го мо­на­сты­ря бы­ло уже непро­сто.

Вслед­ствие этих об­сто­я­тельств с ар­хи­манд­ри­том Иса­а­ки­ем слу­чил­ся пер­вый удар, прав­да, лег­кий, боль­ной вско­ре опра­вил­ся. Но здо­ро­вье его по­шат­ну­лось. Он по­же­лал ке­лей­но при­нять по­стри­же­ние в схи­му, ко­то­рое со­вер­шил брат­ский ду­хов­ник, ски­то­на­чаль­ник отец Ана­то­лий. В июне 1895 го­да у него на­ча­лась пред­смерт­ная бо­лезнь – ди­зен­те­рия, на­сто­я­тель-по­движ­ник на­чал за­мет­но сла­беть и го­то­вить­ся к ис­хо­ду. Бра­тия, ви­дя со­сто­я­ние игу­ме­на, тя­же­ло пе­ре­жи­ва­ла его бо­лезнь, на­сель­ни­ки ста­ли при­хо­дить, чтобы по­лу­чить по­след­ние на­став­ле­ния и на­пут­ствия. Ста­рец каж­до­го бла­го­слов­лял ико­ной, го­во­рил сло­во на поль­зу. На прось­бу ука­зать сво­е­го пре­ем­ни­ка от­ве­чал: «Ма­терь Бо­жия Са­ма ука­жет вам игу­ме­на». Во все вре­мя бо­лез­ни он вы­слу­ши­вал ке­лей­ное пра­ви­ло, а за две неде­ли до кон­чи­ны еже­днев­но при­ча­щал­ся Свя­тых Хри­сто­вых Тайн. К ме­ди­цин­ским сред­ствам он не при­бе­гал, хо­тя в на­ча­ле бо­лез­ни по на­сто­я­нию бра­тии и при­гла­сил од­на­жды вра­ча из Ко­зель­ска.

Сто­я­ло жар­кое ле­то, боль­но­му бы­ло душ­но ле­жать в кел­лии, он по­же­лал быть на воз­ду­хе. Его по­стель по­ме­сти­ли во дво­ре на­сто­я­тель­ско­го кор­пу­са, под те­нью боль­шо­го де­ре­ва. Сю­да сте­ка­лись для про­ща­ния с ним как бра­тия, так и по­се­ти­те­ли. Тро­га­тель­но бы­ло ви­деть по­движ­ни­ка, окру­жен­но­го тол­пой на­ро­да, с за­ми­ра­ни­ем серд­ца ожи­дав­ше­го, ко­гда мож­но бу­дет по­дой­ти к нему под бла­го­сло­ве­ние и по­лу­чить ду­хов­ное на­зи­да­ние. По­след­нее его на­став­ле­ние ко всем бы­ло сле­ду­ю­щее: «Жи­ви­те по со­ве­сти и про­си­те по­мо­щи у Ца­ри­цы Небес­ной, и все бу­дет хо­ро­шо». Мно­гие из про­щав­ших­ся с ним пла­ка­ли.

20 ав­гу­ста по­сле­до­вал еще один удар, по­сле это­го отец Иса­а­кий уже не мог го­во­рить. Его пе­ре­нес­ли в на­сто­я­тель­ские по­кои, зна­ка­ми уми­ра­ю­щий вы­ра­зил же­ла­ние при­ча­стить­ся Свя­тых Хри­сто­вых Тайн, что и бы­ло ис­пол­не­но. В та­ком по­ло­же­нии отец Иса­а­кий про­вел еще два дня, не те­ряя со­зна­ния и по­сто­ян­но пе­ре­би­рая чет­ки с мо­лит­вою. 22 ав­гу­ста в 8 ча­сов ве­че­ра он мир­но по­чил о Гос­по­де в воз­расте 85 лет.

На сле­ду­ю­щий день те­ло по­чив­ше­го на­сто­я­те­ля тор­же­ствен­но пе­ре­нес­ли в цер­ковь. 24 ав­гу­ста, по со­вер­ше­нии Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии, был со­вер­шен чин по­гре­бе­ния. Те­ло но­во­пре­став­лен­но­го ар­хи­манд­ри­та Иса­а­кия бы­ло пре­да­но зем­ле в Ка­зан­ском со­бо­ре, у пра­вой сте­ны за кли­ро­сом.

За­вер­шим жиз­не­опи­са­ние стар­ца Иса­а­кия сло­ва­ми иеро­мо­на­ха Три­фо­на, про­из­не­сен­ны­ми во Вве­ден­ском со­бо­ре Оп­ти­ной пу­сты­ни на за­упо­кой­ной служ­бе в де­вя­тый день по кон­чине ар­хи­манд­ри­та Иса­а­кия: «Но вот жиз­нен­ный по­двиг его окон­чен, окон­че­на тя­же­лая борь­ба со стра­стя­ми и по­хотьми, очи­ще­но серд­це, по­ра ис­пы­та­ний про­шла... И те­перь, упо­ва­ем, воз­ле­тел он в свет­лые небес­ные оби­те­ли, оста­вив нам в на­сле­дие те на­ча­ла, ка­ки­ми до­сти­га­ет­ся чи­сто­та серд­ца и зре­ние Бо­га – от­се­че­ние сво­ей во­ли и умерщ­вле­ние стра­стей по­дви­га­ми. И по­ка они бу­дут твер­ды сре­ди ино­ков, бу­дет твер­да и Оп­ти­на пу­стынь. И в па­мя­ти их да утвер­дят­ся и укре­пят­ся они в ней на­ве­ки. И это бу­дет луч­шей ему на­гра­дой, ибо ве­рим и на­де­ем­ся, что и с вы­со­ты небес­ной он бу­дет взи­рать на чад сво­ей оби­те­ли и ра­до­вать­ся и ве­се­лить­ся их ду­хов­но­му пре­успе­я­нию и ис­ка­нию се­бе спа­се­ния».

 

 

***

 

Собор Московских святых

 

Празд­но­ва­ние бы­ло уста­нов­ле­но по бла­го­сло­ве­нию пат­ри­ар­ха Мос­ков­ско­го и всея Ру­си Алек­сия II в вос­кре­се­нье пе­ред 26 ав­гу­ста. В лик Мос­ков­ских свя­тых бы­ли вклю­че­ны:


Адриа́н Волоколамский, прп.
Алекса́ндр Андреев, сщмч.
Алекса́ндр Московский, прп.
Алекса́ндр Пересвет, воин, прп.
Алекса́ндр Хотовицкий, сщмч.
Алекси́й Зосимовский (Соловьев), прп.
Алекси́й Мечёв, прав.
Андре́й Ослябя, воин, прп.
Андре́й Рублев, иконописец, прп.
Андрони́к Московский, прп.
Анто́ний Чудовский, Московский, прп.
Аристо́клий (Амвросиев), старец Московский, прп.
Афана́сий (Егоров), прмч.
Афана́сий (Сахаров), епископ Ковровский, свт.
Афана́сий Высоцкий, Серпуховской, Младший, прп.
Афана́сий Высоцкий, Серпуховской, Старший, прп.
Варва́ра (Яковлева), Алапаевская, прмц.
Варлаа́м Серпуховской, прп.
Варсоно́фия Московская, прп.
Варфоломе́й Симоновский, Московский, строитель, прп.
Васи́лий Крымкин, сщмч.
Васи́лий Московский, Христа ради юродивый, блж.
Васи́лий Павлово-Посадский, прав.
Влади́мир (Богоявленский), Киевский, сщмч.
Влади́мир Белопесоцкий, Серпуховской, прп.
Ге́рман (Полянский), прмч.
Гедео́н Серпуховский, прп.
Генна́дий, архиепископ Новгородский, свт.
Гео́ргий (Лавров), Даниловский, исп.
Гера́сим Черный, Волоколамский, прп.
Гермоге́н (Долганев), Тобольский, сщмч.
Геро́нтий, митрополит Московский и всея Руси, свт.
Дави́д Серпуховский, прп.
Дании́л Московский, блгв. кн.
Дании́л Черный, Московский, иконописец, прп.
Дими́трий Донской, блгв. кн.
Дими́трий Угличский и Московский, царевич, блгв.
Диони́сий Радонежский, прп.
Евпра́ксия Московская, прп.
Евфроси́ния (в миру Евдоки́я) Московская, прп.
Елена (Девочкина), прп.
Елисавета Феодоровна, Алапаевская, прмц.
Зоси́ма (Верховский), прп.
Зоси́ма Волоколамский, Сестринский, прп.
Игна́тий Симоновский, Московский, иконник, прп.
Иларио́н (Троицкий), архиепископ Верейский, сщмч.
Ио́сиф Волоцкий (Волоколамский), прп.
Иоа́нн I Данилович Калита́, блгв. кн.
Иоа́нн Златой, Симоновский, Московский, келарь, прп.
Иоа́нн Можайский, Христа ради юродивый, блж.
Иоа́нн Московский, Большой колпак, Христа ради юродивый, блж.
Иоаса́ф (Скрипицын), митрополит Московский, свт.
Иулиани́я Московская, прп.
Карп Московский, прп.
Кассиа́н Босой, Волоколамский, прп.
Киприа́н (Нелидов), прмч.
Киприа́н, митрополит Московский, Киевский и всея Руси, свт.
Константи́н Пятикрестовский, сщмч.
Ле́вкий Волоколамский, прп.
Ма́рфа Московская, Христа ради юродивая, блж.
Макарий (Гневушев), епископ Вяземский, сщмч.
Максим Грек, прп.
Максим Московский, Христа ради юродивый, блж.
Матро́на Московская (Никонова), блж.
Мефо́дий Пешношский, прп.
Ми́на (Шелаев), прмч.
Михаи́л Всеволодович, Черниговский, блгв. кн.
Михаи́л Строев, мч.
Михе́й Радонежский, прп.
Ни́кон Радонежский, прп.
Павли́н (Крошечкин), архиепископ Могилевский, сщмч.
Петр (Зверев), архиепископ Воронежский, сщмч.
Петр Игнатов, мч.
Пи́мен Угрешский (Мясников), прп.
Рахи́ль Спасо-Бородинская (Короткова), прп.
Роман Киржачский, прп.
Са́вва Московский, прп.
Са́вва Сторожевский, Звенигородский, прп.
Се́ргий Кудрявцев, сщмч.
Се́ргий Мечёв, сщмч.
Се́ргий Радонежский, прп.
Серапио́н, архиепископ Новгородский, свт.
Серафи́м (Чичагов), Петроградский, сщмч.
Си́мон, митрополит Московский и всея Руси, свт.
Стефа́н Махрищский, прп.
Стефа́н Московский, брат прп. Се́ргия Радонежского, прп.
Стефа́н (Великопермский), епископ Пермский, свт.
Фео́дор I Иоаннович Московский, царь, блгв.
Фео́дор Черниговский, мч.
Феогно́ст, митрополит Киевский и всея Руси, свт.
Феодо́сий, митрополит Московский и всея Руси, свт.
Ферапо́нт Белоезерский, Можайский, Лужецкий, прп.
Фили́пп I, митрополит Московский и всея Руси, свт.
Фо́тий Волоколамский, старец, прп.
Фо́тий, митрополит Московский, Киевский и всея Руси, свт.

 

Дополнительная информация

Прочитано 371 раз

Главное

Календарь


« Февраль 2023 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28          

Аналитика

Политика