Среда, 01 Февраля 2023 20:09

Прп. Макария Великого, Египетского (390–391). Свт. Марка Евгеника, архиепископа Ефесского (1444). Обретение мощей прп. Саввы Сторожевского, Звенигородского (1652)

Преподобный Макарий Великий, Египетский, родился в Египте около 301 года. С любовью и усердием послужил он своим родителям в старости, исполняя заповедь о почитании родителей, и по кончине их сделался совершенно свободным от житейских забот. Под руководством опытного старца-инока преподобный Макарий стал проходить безмолвное иноческое житие и рукоделие. Сначала он поселился в пустынном месте недалеко от селения, где жил, потом преподобный переселился на Нитрийскую гору в Фаранской пустыне.

Прожив три года в пустыне, он пошел к преподобному Антонию Великому (+ 356 г.), отцу египетского монашества, о котором слышал, еще живя в миру, и горел желанием его видеть. Преподобный авва Антоний с любовью принял блаженного Макария, который сделался его преданным учеником и последователем. С ним преподобный Макарий жил долгое время, а затем, по совету святого аввы, удалился в Скитскую пустыню (в северо-западной части Египта) и там столь просиял своими подвигами, что его стали называть «юношей-старцем», так как, едва достигнув тридцатилетнего возраста, он проявил себя опытным, зрелым иноком. Здесь преподобному Макарию приходилось бороться с бесами день и ночь, и они вопили, что не могут победить его, потому что он имеет великое оружие — смирение.

Когда святому исполнилось 40 лет, он был посвящен в сан священника и поставлен настоятелем (аввой) иноков, живших в Скитской пустыне. В эти годы преподобный Макарий часто посещал великого Антония, получая от наставления в духовных беседах. Вместе с двумя другими учениками преподобного Антония преподобный Макарий сподобился присутствовать при блаженной кончине его, и как некое богатейшее наследие, получил посох преподобного Антония, которым тот поддерживал в дороге свое немощное тело, удрученное старостью и постническими подвигами. Вместе с этим посохом преподобный Макарий принял сугубо и дух Антония Великого, как некогда воспринял таковой пророк Елисей после Илии пророка. Силой его духа преподобный Макарий сотворил многие дивные чудеса. Однажды преподобный Макарий разговаривал с черепом главного языческого жреца, который рассказывал о своих мучениях и о более тяжких и лютых, постигших тех, кто познал имя Божие, но отверг Его и заповеди Его не соблюдал.

По причине множества приходившего к нему народа, преподобный Макарий имел мало времени, чтобы в удалении предаваться богомыслию. Поэтому преподобный выкопал под своей келлией глубокую пещеру, длиной около полстадии, куда и скрывался от постоянно приходящих к нему и нарушающих его богомыслие и молитву. Преподобный Макарий достиг такого дерзновения в хождении перед Богом, что по его молитве Господь воскрешал умерших. Несмотря на такую высоту достигнутого богоподобия, он продолжал сохранять необыкновенное смирение.

В годы царствования императора Валента арианина (364-378 гг.) преподобный Макарий Великий вместе с преподобным Макарием Александрийским подвергся преследованию со стороны арианского епископа Луки. Обоих старцев схватили и, посадив на корабль, отвезли на пустынный остров, где жили язычники. Там, по молитвам святых, получила исцеление дочь жреца, после чего сам жрец и все жители острова приняли святое крещение. Узнав о случившемся, арианский епископ устыдился и разрешил старцам возвратиться в свои пустыни. Кротость, смирение и милосердие преподобного преображали души человеческие. 60 лет провел св. Макарий в мертвой для мира пустыне. Более всего времени преподобный проводил в беседе с Богом, часто пребывая в состоянии духовного восхищения. Свой обильный и подвижнический опыт авва претворил в глубокие богословские творения. 50 бесед и 7 подвижнических слов остались драгоценным наследием духовной мудрости преподобного Макария Великого. Высшее благо и цель человека — соединение душ с Богом, — основная мысль в творениях преподобного Макария.

Преподобный дожил до 97 лет, незадолго до кончины (+ ок. 390-391 г.) ему явились преподобные Антоний и Пахомий, сообщившие радостную весть о близким переходе его в блаженные небесные обители. Преподобный начал приготавливаться к своей смерти. Через девять дней преподобному Макарию явился Херувим со множеством Ангелов. Когда святая душа преподобного Макария была взята Херувимом и вознеслась им на небо, некоторые из отцов мысленными очами видели, что воздушные бесы в отдалении стояли и вопили, что избежал их св. Макарий.

 

 

***

СВЯТОЙ МАРК ЕВГЕНИК, АРХИЕПИСКОП ЕФЕССКИЙ

 

КРАТКОЕ ЖИТИЕ СВЯТИТЕЛЯ МАРКА ЕВГЕНИКА

Свя­той Марк Ев­ге­ник, ар­хи­епи­скоп Ефес­ский, был зна­ме­ни­тым за­щит­ни­ком пра­во­сла­вия на Фло­рен­тий­ском Со­бо­ре. Ни­что не мог­ло скло­нить его к унии. Тай­но уда­лив­шись из Фло­рен­ции, свя­той Марк рев­ност­но убеж­дал жи­те­лей Кон­стан­ти­но­по­ля от­верг­нуть нече­сти­вое со­гла­ше­ние. Скон­чал­ся в 1457 го­ду.

ПОЛНОЕ ЖИТИЕ СВЯТИТЕЛЯ МАРКА ЕВГЕНИКА

Свя­той Марк ро­дил­ся око­ло 1391–1392 го­да в Кон­стан­ти­но­по­ле. Ро­ди­те­ли его про­ис­хо­ди­ли из знат­но­го и со­сто­я­тель­но­го ро­да. Отец был диа­ко­ном и имел вы­со­кий цер­ков­ный чин са­кел­ла­рия хра­ма Свя­той Со­фии, Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей. Мать бы­ла до­че­рью вра­ча. В Кре­ще­нии бу­ду­щий свя­ти­тель по­лу­чил имя Ма­ну­ил (Ем­ма­ну­ил, что озна­ча­ет «с на­ми Бог»), в чем мож­но ви­деть про­ро­че­ское пред­зна­ме­но­ва­ние его бу­ду­ще­го зна­че­ния для Церк­ви.

Пер­вым на­став­ни­ком в на­у­ках и бла­го­че­стии для Ма­ну­и­ла стал его отец. Маль­чик на­столь­ко пре­успе­вал в уче­нии, что еще в от­ро­че­стве изу­чил вме­сте с от­цом ри­то­ри­ку и ма­те­ма­ти­ку. Ли­шив­шись от­ца на 13-м го­ду жиз­ни, Ма­ну­ил не до­пу­стил ле­но­сти и про­дол­жил уче­ние у зна­ме­ни­тых то­гда про­фес­со­ров в Кон­стан­ти­но­по­ле – Иоан­на Хор­тасме­на и Ге­ор­гия Ге­ми­ста Пли­фо­на. Бла­го­да­ря край­ней ста­ра­тель­но­сти, недю­жин­но­му уму и без­упреч­ной нрав­ствен­но­сти бу­ду­щий ис­по­вед­ник Церк­ви вско­ре сам стал на­став­ни­ком, к ко­то­ро­му сте­кал­ся цвет мо­ло­де­жи. Из чис­ла его уче­ни­ков во­шли в ис­то­рию Ге­ор­гий Схо­ла­рий и Фе­о­дор Ага­лист. К то­му вре­ме­ни Ма­ну­ил уже имел зва­ние ри­то­ра, то есть тол­ко­ва­те­ля Свя­щен­но­го Пи­са­ния в пат­ри­ар­шей церк­ви. Вы­со­кие ка­че­ства его ду­ши не мог­ли остать­ся неза­ме­чен­ны­ми. Ма­ну­ил ста­но­вит­ся лю­би­мым ду­хов­ным сы­ном Кон­стан­ти­но­поль­ско­го пат­ри­ар­ха Ев­фи­мия (1410–1416), о ду­хов­ной бли­зо­сти и люб­ви к ко­то­ро­му сви­де­тель­ству­ют со­став­лен­ные бу­ду­щим свя­ти­те­лем ка­нон и сти­хи­ры по­сле смер­ти ар­хи­пас­ты­ря. В воз­расте 24 лет мо­ло­дой ри­тор по­лу­чил по бла­го­сло­ве­нию свя­ти­те­ля Ев­фи­мия вы­со­кое зва­ние во­та­рия ри­то­ров. Им­пе­ра­тор Ма­ну­ил II при­бли­жа­ет его к се­бе в ка­че­стве до­ве­рен­но­го ли­ца и со­вет­ни­ка. Сле­ду­ю­щий им­пе­ра­тор, Иоанн VIII, так­же глу­бо­ко по­чи­тал св. Мар­ка, о чем мож­но су­дить по це­ло­му ря­ду со­чи­не­ний, на­пи­сан­ных свя­тым по прось­бе ца­ря, про­сив­ше­го дать от­ве­ты на труд­ные бо­го­слов­ские во­про­сы, и ис­клю­чи­тель­но вы­со­ко­му по­ло­же­нию св. Мар­ка сре­ди гре­че­ской де­ле­га­ции на Со­бо­ре в Ита­лии.

Итак, пе­ред Ма­ну­и­лом от­кры­ва­лось по­ле для обо­га­ще­ния и сыс­ка­ния все­воз­мож­ных льгот бла­го­да­ря его бли­зо­сти к им­пе­ра­то­рам. Бле­стя­щая ка­рье­ра про­сти­ра­лась пе­ред ним. Но не это­го ис­ка­ла ду­ша че­ло­ве­ка, ис­пол­нен­но­го ис­тин­но­го лю­бо­муд­рия. Нрав­ствен­ный об­лик сво­е­го на­став­ни­ка пе­ре­да­ет нам Ге­ор­гий Схо­ла­рий: «Жи­вя в сто­ли­це, он был чужд ее жиз­ни, ибо ни­что его не свя­зы­ва­ло с нею. Глу­бо­ко­чти­мый все­ми, он не толь­ко не ис­кал по­че­стей, но и не же­лал их». О ду­хов­ном рас­по­ло­же­нии мо­ло­до­го Ма­ну­и­ла сви­де­тель­ству­ет пись­мо, на­пи­сан­ное им впо­след­ствии од­но­му быв­ше­му уче­ни­ку: «До­ко­ле, о несчаст­ный, бла­го­род­ство и честь тво­ей ду­ши ты бу­дешь по­гру­жать в ве­щи, ли­шен­ные вся­кой цен­но­сти! Не воз­об­ла­да­ли ли то­бою тще­сла­вие и лож­ное бо­гат­ство и изящ­ные и разу­кра­шен­ные то­ги и про­чее, на чем зи­ждет­ся бла­го­по­лу­чие это­го ми­ра? – Увы, фило­соф – с та­ким чуж­дым фило­со­фу ми­ро­воз­зре­ни­ем!» Св. Марк был ис­тин­ным фило­со­фом, лю­бо­муд­рие ко­то­ро­го зва­ло к выс­ше­му по­дви­гу, к пол­но­му от­вер­же­нию ми­ра и к при­ста­ни мол­ча­ния.

В 1418 го­ду в воз­расте 26 лет Ма­ну­ил оста­вил сто­ли­цу и от­пра­вил­ся на один из ост­ро­вов, ко­то­рый был еще во вла­де­нии Ви­зан­тии – Ан­ти­гон, на­хо­дя­щий­ся при вхо­де в Ни­ко­ми­дий­ский за­лив. Ду­хов­ным от­цом, ко­то­рый и по­стриг свя­то­го, по­лу­чив­ше­го в мо­на­ше­стве имя Мар­ка, был игу­мен Си­ме­он. Этот ве­ли­кий ду­хов­ный ру­ко­во­ди­тель, о ко­то­ром, к со­жа­ле­нию, бо­лее по­дроб­ных све­де­ний не име­ет­ся, по­вел свя­то­го Мар­ка уз­ким спа­си­тель­ным пу­тем. В служ­бе свя­ти­те­лю Мар­ку чи­та­ем сле­ду­ю­щие сло­ва: «Егда непо­сто­ян­ство мир­ских ра­до­стей, тлен­ность же и су­е­ту бла­го­ра­зум­но по­знал еси, то­гда, воз­не­на­ви­дев мир и вся ра­дост­ныя и ве­се­ля­щая его, при­бегл еси к бо­же­ствен­ной схи­ме, вме­нив бо­лез­ни в услаж­де­ние, бде­ние в ра­до­ва­ние и упо­ко­е­ние, на зем­ли ле­жа­ние и все­нощ­ное сто­я­ние, во­ис­тин­у, в ра­дост­ное на­сла­жде­ние, пост – в сла­дость, воз­дер­жа­ние – в ве­се­лие».

Жизнь на ост­ро­ве Ан­ти­гон про­хо­ди­ла в по­сто­ян­ном на­пря­же­нии и тре­во­ге в ожи­да­нии ту­рец­ких на­бе­гов. В этих усло­ви­ях по­движ­ни­кам бы­ло нелег­ко со­хра­нять спо­кой­ствие, со­сре­до­то­чен­ность и мол­ча­ние. По­это­му вме­сте с ду­хов­ным от­цом Марк воз­вра­тил­ся в Кон­стан­ти­но­поль, из­брав ме­стом жи­тель­ства зна­ме­ни­тую Ман­ган­скую оби­тель. Здесь скон­чал­ся ду­хов­ный ста­рец, а впо­след­ствии и доб­лест­но окон­чив­ший те­че­ние сво­ей жиз­ни свя­ти­тель Марк. В Ман­ган­ской оби­те­ли свя­той пре­дал­ся наи­выс­ше­му по­движ­ни­че­ству: «… край­не­му тру­до­де­ла­нию, и по­сту, и спа­нию на зем­ле, и сто­я­нию все­нощ­но­му…». Ко­гда же остал­ся один, ча­сто при­бав­ляя: «ни­чем из все­го так не уго­жда­ет­ся Бог, как пре­тер­пе­ни­ем зол», вы­дер­жал бо­ре­ние про­тив ду­хов­ных су­по­ста­тов, стя­жал по­бе­ду, воз­вы­сил се­бя к со­зер­ца­нию и к свя­щен­ным про­све­ще­ни­ям и бо­же­ствен­ным оси­я­ни­ям. О свя­щен­ни­че­ском слу­же­нии св. Мар­ка Иоанн Ев­ге­ник пе­ре­да­ет нам, что ко­гда он со­вер­шал Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию, то ис­пол­нял­ся весь бо­же­ствен­но­го вдох­но­ве­ния: «Он ка­зал­ся весь – вне се­бя, весь ис­пол­нен све­та, весь по­свя­щен Бо­гу, вне зем­ли, как бы некий Ан­гел во пло­ти».

По­сле смер­ти пре­ста­ре­ло­го мит­ро­по­ли­та Ефес­ско­го Иоаса­фа в 1437 го­ду по во­ле им­пе­ра­то­ра св. Марк по­став­ля­ет­ся в мит­ро­по­ли­та Ефес­ско­го. При­няв Ефес­скую мит­ро­по­лию, свя­ти­тель недол­го был со сво­ей паст­вой. 24 но­яб­ря 1437 го­да в со­ста­ве мно­го­чис­лен­ной де­ле­га­ции он от­пра­вил­ся в Ита­лию на Фер­ра­ро-Фло­рен­тий­ский Со­бор. Свя­той сам сви­де­тель­ству­ет, что ар­хи­ерей­ское до­сто­ин­ство при­нял толь­ко «по по­ве­ле­нию и нуж­де Хри­сто­вой Церк­ви» и «по­сле­до­вал за Все­лен­ским пат­ри­ар­хом и бо­го­дан­ным ца­рем на Со­бор в Ита­лию». Ге­ор­гий Схо­ла­рий так го­во­рит о воз­ве­де­нии св. Мар­ка на ар­хи­ерей­скую ка­фед­ру: «Он при­нял вы­со­кий ду­хов­ный сан един­ствен­но для за­щи­ты Церк­ви сво­им сло­вом – ей нуж­на бы­ла вся си­ла его сло­ва, чтобы удер­жать ее от со­вра­ще­ния, в ко­то­рое уже влек­ли ее но­во­вво­ди­те­ли. Не по мир­ским со­об­ра­же­ни­ям при­нял он этот сан; это до­ка­за­ли по­след­ствия». Св. Марк жаж­дал по­движ­ни­че­ской жиз­ни в от­шель­ни­че­стве и мол­ча­нии, как это­го неко­гда же­лал и св. Гри­го­рий Бо­го­слов, но вме­сто это­го Про­мысл Бо­жий го­то­вил ему, как неко­гда и св. Гри­го­рию Бо­го­сло­ву, му­чи­тель­ную борь­бу в са­мом цен­тре цер­ков­ных и по­ли­ти­че­ских ин­триг. Из при­ста­ни мол­ча­ния св. Мар­ку бы­ло суж­де­но пла­мен­ны­ми ре­ча­ми, тон­чай­ши­ми и дол­ги­ми бо­го­слов­ски­ми сил­ло­гиз­ма­ми от­ста­и­вать ис­ти­ну пра­во­слав­ных дог­ма­тов и об­ли­чать за­блуж­де­ния. Из га­ва­ни по­движ­ни­че­ско­го от­шель­ни­че­ства свя­ти­те­лю бы­ло суж­де­но быть бро­шен­ным в са­мую бу­рю, са­мый во­до­во­рот стра­стей, ин­триг, угроз, пре­сле­до­ва­ния, со­вер­ша­ю­ще­го­ся во­круг него от­ступ­ни­че­ства от пра­во­сла­вия и пре­да­тель­ства Ис­ти­ны. Имя этой бу­ри и во­до­во­ро­та – Фло­рен­тий­ская уния! Од­но­го же­лал св. Марк, дру­гое тре­бо­ва­ла от него Цер­ковь и уго­тов­лял Бо­же­ствен­ный Про­мысл. Св. Мар­ку бы­ло суж­де­но быть укра­шен­ным не толь­ко сла­вой уче­но­сти, лю­бо­муд­рия и по­движ­ни­че­ства, но и вен­цом слав­но­го ис­по­вед­ни­че­ства. По сло­вам Ге­ор­гия Схо­ла­рия, «он про­явил се­бя как дру­гой Мак­сим Ис­по­вед­ник, явил се­бя уста­ми дру­го­го Гри­го­рия (Бо­го­сло­ва)».

Гре­ки в ос­нов­ной сво­ей мас­се от­прав­ля­лись в Ита­лию с ду­шев­ным подъ­емом. Пе­ред отъ­ез­дом пат­ри­арх Иосиф го­во­рил, что они едут на со­бор для за­клю­че­ния Унии, но ни­че­го не усту­пят из тех тра­ди­ций Свя­той Церк­ви, ко­то­рые при­ня­ли, и го­то­вы, ес­ли на­до, уме­реть за них, ибо что мо­жет быть слав­нее му­че­ни­че­ско­го вен­ца?! Увы, все сбы­лось со­вер­шен­но ина­че. Как из­вест­но, пат­ри­арх во­об­ще не вер­нул­ся в Кон­стан­ти­но­поль, а умер во Фло­рен­ции, а пра­во­сла­вие бы­ло пре­да­но и про­да­но, и гре­ки со скор­бью и сты­дом вер­ну­лись на Ро­ди­ну, а не по­бе­ди­те­ля­ми с ду­хов­ны­ми тро­фе­я­ми.

Со­бор по во­про­су со­еди­не­ния Во­сточ­ной и За­пад­ной Церк­вей был тор­же­ствен­но от­крыт в ка­фед­раль­ном хра­ме Фер­ра­ры 9 ап­ре­ля 1438 го­да. Гла­ва гре­че­ской де­ле­га­ции им­пе­ра­тор Иоанн VIII Па­лео­лог смот­рел на Унию как на акт по­ли­ти­че­ский, поз­во­ляв­ший Ви­зан­тии рас­счи­ты­вать на по­мощь За­па­да в борь­бе с тур­ка­ми. Им­пе­ра­тор, ита­льян­ское вли­я­ние при дво­ре ко­то­ро­го по при­чине бра­ка с Со­фьей Мон­фер­рат­ской бы­ло силь­ным, счи­тал, что до­го­во­рить­ся с За­па­дом не толь­ко воз­мож­но, но и необ­хо­ди­мо. По­это­му он, при­звав­ший в свои ря­ды та­ко­го вы­да­ю­ще­го­ся рев­ни­те­ля пра­во­сла­вия, как свя­ти­тель Марк, тре­бо­вал из­бе­гать на со­бо­ре острой по­ле­ми­ки с ла­ти­ня­на­ми по бо­го­слов­ским во­про­сам. Он на­де­ял­ся, что за ту­ман­ны­ми фор­му­ли­ров­ка­ми мож­но бу­дет най­ти при­ем­ле­мый для всех ком­про­мисс. Рим­ский па­па Ев­ге­ний IV пре­сле­до­вал дру­гие це­ли. Во-пер­вых, он хо­тел с по­мо­щью Унии под­нять свой пре­стиж, по­шат­нув­ший­ся в ка­то­ли­че­ском ми­ре в усло­ви­ях про­ти­во­сто­я­ния с Ба­зель­ским со­бо­ром, а во-вто­рых, же­лал под­чи­нить се­бе Пра­во­слав­ную Цер­ковь. По­это­му он на­ста­и­вал на ско­рей­шем об­ра­зо­ва­нии ко­мис­сии, со­став­лен­ной из пред­ста­ви­те­лей обе­их Церк­вей, ко­то­рой бы­ло бы по­ру­че­но вы­яс­нить пунк­ты рас­хож­де­ния, ис­сле­до­вать их и на­ме­тить пу­ти к за­клю­че­нию Унии. В ко­мис­сии, из­бран­ной по­сле из­вест­но­го от­ла­га­тель­ства, со сто­ро­ны гре­ков толь­ко свя­ти­тель Марк Ефес­ский и мит­ро­по­лит Вис­са­ри­он Ни­кей­ский бы­ли офи­ци­аль­но упол­но­мо­че­ны вы­сту­пать в дис­кус­си­ях с ла­ти­ня­на­ми. При­чем из этих двух пред­ста­ви­те­лей, сла­вя­щих­ся сво­ей уче­но­стью, св. Марк за­ни­мал пер­вен­ству­ю­щее по­ло­же­ние. Кро­ме то­го, свя­ти­тель имел пол­но­мо­чия пред­став­лять Алек­сан­дрий­ский и Ан­тио­хий­ский пат­ри­ар­ха­ты.

Свою по­зи­цию пе­ред на­ча­лом ра­бо­ты ко­мис­сии св. Марк из­ло­жил в Сло­ве рим­ско­му па­пе Ев­ге­нию IV, на­пи­сан­ном по прось­бе кар­ди­на­ла Юли­а­на Це­за­ри­ни от ли­ца гре­че­ской де­ле­га­ции. Свя­ти­тель жаж­дал един­ства Церк­ви, ве­рил в воз­мож­ность Унии, ис­кал еди­не­ния с ла­ти­ня­на­ми, но еди­не­ния ис­тин­но­го, ос­но­ван­но­го на един­стве ве­ры и древ­ней бо­го­слу­жеб­ной прак­ти­ки. Свя­ти­тель Марк под­чер­ки­вал, что чи­сто­та пра­во­сла­вия долж­на быть со­хра­не­на и что пе­ре­го­во­ры мо­гут окон­чить­ся неуспе­хом, ес­ли Рим не пой­дет на из­вест­ные уступ­ки, от­ка­зав­шись от неиз­вест­ных Древ­ней Церк­ви нов­шеств, ко­то­рые бы­ли вве­де­ны в дог­ма­ти­ку и бо­го­слу­жеб­ную прак­ти­ку За­пад­ной Церк­ви и яви­лись при­чи­ной рас­ко­ла. Сло­ва это­го об­ра­ще­ния бы­ли немед­лен­но до­став­ле­ны кар­ди­на­лом не толь­ко па­пе, но и им­пе­ра­то­ру Иоан­ну. Им­пе­ра­тор, на­ив­но по­ла­гав­ший обой­ти при за­клю­че­нии Унии ост­рые бо­го­слов­ские во­про­сы, был крайне недо­во­лен и хо­тел да­же от­дать свя­ти­те­ля на суд Си­но­да. Но по хо­да­тай­ству Вис­са­ри­о­на Ни­кей­ско­го и ря­да дру­гих лиц оста­вил этот по­сту­пок без по­след­ствий. Меж­ду тем па­па все на­стой­чи­вее тре­бо­вал гре­ков объ­яс­нить­ся, и, на­ко­нец, на тре­тьем за­се­да­нии ко­мис­сии ка­то­ли­ки са­ми пред­ло­жи­ли во­про­сы для об­суж­де­ния: 1) уче­ние об Ис­хож­де­нии Свя­то­го Ду­ха; 2) во­прос о неквас­ном хле­бе для Ев­ха­ри­стии в ка­то­ли­че­ской церк­ви; 3) уче­ние о чи­сти­ли­ще; 4) при­мат па­пы рим­ско­го.

Гре­ки по­ла­га­ли, что во­прос о чи­сти­ли­ще са­мый про­стой и сбли­же­ние по нему ско­рей поз­во­лит сбли­зить­ся по дру­гим по­зи­ци­ям. Од­на­ко по­сле­ду­ю­щие пре­ния по это­му во­про­су, во вре­мя ко­то­рых неод­но­крат­но вы­сту­пал свя­ти­тель Марк Ефес­ский, ни к че­му не при­ве­ли и за­кон­чи­лись 17 июля 1438 го­да. Гре­че­ская де­ле­га­ция не со­гла­си­лась при­нять дог­мат об очи­сти­тель­ном огне, поз­во­ля­ю­щем греш­ни­кам, как учи­ли ла­ти­няне, через вре­мен­ное на­ка­за­ние и очи­ще­ние из­бег­нуть веч­ной му­ки. Та­кой взгляд по­ста­вил бы под со­мне­ние уче­ние Церк­ви о по­смерт­ном воз­да­я­нии, со­блаз­нив лег­ко­вер­ные ду­ши «ши­ро­ким пу­тем» спа­се­ния.

По­сле то­го, как меж­ду пра­во­слав­ны­ми и ла­ти­ня­на­ми не бы­ло до­стиг­ну­то со­гла­ше­ния по пер­во­му об­суж­да­е­мо­му во­про­су – во­про­су о чи­сти­ли­ще, и пер­вая по­пыт­ка най­ти воз­мож­ность сбли­же­ния дог­ма­ти­че­ских по­зи­ций пра­во­слав­ных и ка­то­ли­ков по­тер­пе­ла крах, про­шло несколь­ко ме­ся­цев в без­дей­ствии. Толь­ко 8 ок­тяб­ря 1438 го­да про­изо­шло от­кры­тие но­вых пе­ре­го­во­ров по са­мо­му важ­но­му пунк­ту рас­хож­де­ния меж­ду дву­мя Церк­ва­ми – во­про­су «Filioque» («Filioque» – «и от Сы­на»; ка­то­ли­че­ское уче­ние об ис­хож­де­нии Свя­то­го Ду­ха не толь­ко от Бо­га-От­ца, но и от Бо­га-Сы­на). Ла­ти­няне на­ста­и­ва­ли на рас­смот­ре­нии со­дер­жа­ния са­мо­го уче­ния о «Filioque», од­на­ко боль­шин­ство гре­ков во гла­ве со св. Мар­ком Ефес­ским тре­бо­ва­ли об­суж­де­ния са­мой за­кон­но­сти ка­ко­го-ли­бо из­ме­не­ния Сим­во­ла ве­ры. В хо­де об­суж­де­ния свя­ти­тель Марк ссы­лал­ся на по­ста­нов­ле­ния Тре­тье­го Все­лен­ско­го Со­бо­ра, пря­мо за­пре­щав­шие по­доб­ные из­ме­не­ния, и при­зы­вал ла­ти­нян при­знать свои за­блуж­де­ния. Од­на­ко ка­то­ли­че­ские ора­то­ры, ощу­щав­шие уяз­ви­мость сво­ей по­зи­ции, при­ме­ня­ли раз­лич­ные улов­ки, чтобы оправ­дать­ся. Они да­же предо­ста­ви­ли под­лож­ную ру­ко­пись Де­я­ний Седь­мо­го Все­лен­ско­го Со­бо­ра, в ко­то­рой Сим­вол ве­ры имел «Filioque». Од­на­ко ос­нов­ным до­ка­за­тель­ством за­кон­но­сти сво­е­го при­бав­ле­ния они объ­яв­ля­ли дог­ма­ти­че­скую со­сто­я­тель­ность это­го нов­ше­ства. На этот счет мит­ро­по­лит Вис­са­ри­он Ни­кей­ский под­черк­нул, что да­же ес­ли бы при­бав­лен­ное к тек­сту бы­ло дог­ма­ти­че­ски вер­но, оно все рав­но бы­ло бы неза­кон­но. По­сле мно­же­ства за­се­да­ний, на ко­то­рых вы­сту­пил не один ора­тор, мно­гие из гре­ков при­шли к вы­во­ду, что пе­ре­го­во­ры с ла­ти­ня­на­ми ни к че­му не при­ве­дут и луч­ше воз­вра­щать­ся в Кон­стан­ти­но­поль. О бес­плод­но­сти дис­пу­тов св. Марк пи­сал: «Го­во­рить это, ка­за­лось, петь глу­хим ушам, или ки­пя­тить ка­мень, или се­ять на камне, или пи­сать на во­де, или дру­гое по­доб­ное, что го­во­рит­ся в по­сло­ви­цах в от­но­ше­нии невоз­мож­но­го».

В на­ча­ле ян­ва­ря 1439 го­да со­сто­я­лось по­след­нее за­се­да­ние со­бо­ра в Фер­ра­ре, на ко­то­ром бы­ла про­чи­та­на пап­ская бул­ла о пе­ре­не­се­нии со­бо­ра во Фло­рен­цию. Фло­рен­ция ста­ла ме­стом, где, по вы­ра­же­нию св. Мар­ка, ла­ти­няне сбро­си­ли свои мас­ки в от­но­ше­нии и да­же в об­ра­ще­нии с пра­во­слав­ны­ми пред­ста­ви­те­ля­ми. Пра­во­слав­ные гре­ки ока­за­лись в тя­же­лом по­ло­же­нии: из­му­чен­ные, стра­да­ю­щие от ли­ше­ний, под­вер­га­ю­щи­е­ся раз­лич­ным при­тес­не­ни­ям, не име­ю­щие средств для воз­вра­ще­ния на ро­ди­ну, со­зна­ю­щие, в ка­ком ужас­ном по­ло­же­нии на­хо­дит­ся Ви­зан­тия. Им пред­ла­га­лось фак­ти­че­ски «про­дать» пра­во­слав­ную Цер­ковь за ще­д­рую по­мощь и го­су­дар­ству, и са­мим гре­че­ским де­ле­га­там на со­бо­ре, вплоть до обе­ща­ния на­пра­вить кре­сто­вый по­ход про­тив ту­рок. Под вли­я­ни­ем всех этих об­сто­я­тельств един­ство гре­че­ских пред­ста­ви­те­лей, де­лав­шее их силь­ны­ми в Фер­ра­ре, рас­па­лось. Ес­ли в Фер­ра­ре свя­ти­тель Марк Ефес­ский поль­зо­вал­ся под­держ­кой мит­ро­по­ли­та Вис­са­ри­о­на Ни­кей­ско­го, а за­тем и Ис­и­до­ра Ки­ев­ско­го, да и сам им­пе­ра­тор был на сто­роне рев­ни­те­лей пра­во­сла­вия, то во Фло­рен­ции кар­ти­на из­ме­ни­лась. Пер­во­на­чаль­ная тен­ден­ция гре­че­ских иерар­хов со­хра­нить пра­во­сла­вие во всей его чи­сто­те и скло­нить ла­ти­нян к Унии, убе­див их, что они непра­виль­но по­ни­ма­ют дог­ма­ты, в ко­то­рых рас­хо­дят­ся с пра­во­слав­ны­ми, сме­ни­лась по­ис­ка­ми ком­про­мисс­ных, по­ло­вин­ча­тых ре­ше­ний и зыб­ких дог­ма­ти­че­ских опре­де­ле­ний. «Най­ти нечто сред­нее» – ста­ло ос­но­вой бо­го­слов­ских ис­ка­ний гре­че­ских пред­ста­ви­те­лей. Свя­ти­тель Марк Ефес­ский остал­ся, по су­ще­ству, в оди­но­че­стве. Ка­то­ли­ки, в свою оче­редь, до­би­ва­лись уже не со­гла­ше­ния о един­стве, а без­услов­ной дог­ма­ти­че­ской и адми­ни­стра­тив­ной ка­пи­ту­ля­ции Во­сточ­ной Церк­ви. В ито­ге, при­няв ла­тин­ское уче­ние о «Filioque», пра­во­слав­ные пред­ста­ви­те­ли на Фло­рен­тий­ском со­бо­ре вы­нуж­де­ны бы­ли пой­ти на ком­про­мис­сы и по дру­гим во­про­сам. 5 июля 1439 го­да они под­пи­са­ли Фло­рен­тий­скую унию. Свя­той Марк был един­ствен­ным участ­ни­ком со­бо­ра, не по­ста­вив­шим сво­ей под­пи­си под ак­том Унии и фак­ти­че­ски от­сто­яв­шим пра­во­сла­вие. По­след­нее до­ка­зы­ва­ет­ся тем фак­том, что рим­ский па­па, узнав о ка­те­го­ри­че­ском от­ка­зе свя­то­го Мар­ка Ефес­ско­го под­пи­сать ак­ты со­бо­ра, при­знал это пол­ным про­ва­лом Унии.

Вме­сте с им­пе­ра­то­ром и ины­ми пред­ста­ви­те­ля­ми Пра­во­слав­ной Церк­ви на со­бо­ре в Ита­лии свя­ти­тель Марк вер­нул­ся в Кон­стан­ти­но­поль 1 фев­ра­ля 1440 го­да. Бу­дучи ак­тив­ным про­тив­ни­ком Унии, свя­той 15 мая втайне от им­пе­ра­то­ра по­ки­нул сто­ли­цу и от­пра­вил­ся в Ефес, на­хо­див­ший­ся под вла­стью ту­рок. Здесь свя­ти­тель Марк все­це­ло от­дал­ся тру­дам по устрой­ству сво­ей ра­зо­рен­ной епар­хии, об­ра­щая за­блуд­ших, ру­ко­по­ла­гая свя­щен­ни­ков, пред­ста­тель­ствуя пе­ред вла­стя­ми за обез­до­лен­ных. Од­на­ко глав­ным на дан­ный мо­мент он счи­тал борь­бу с Уни­ей, по­это­му про­дол­жил в сво­их по­сла­ни­ях об­ли­чать гре­ко-ка­то­ли­ков и по­ста­нов­ле­ния Фло­рен­тий­ско­го со­бо­ра. Осо­бое зна­че­ние име­ло на­пи­сан­ное в июле 1440 го­да Окруж­ное по­сла­ние, об­ра­щен­ное ко всем пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам Во­сто­ка. Это вы­зва­ло край­нее недо­воль­ство уни­а­тов и гнев им­пе­ра­то­ра, за что свя­той был аре­сто­ван во вре­мя сво­е­го пу­те­ше­ствия на Афон на ост­ро­ве Лим­но­се и про­был в за­клю­че­нии 2 го­да, стра­дая от бо­лез­ни, же­сто­ко­го кли­ма­та и мно­го­чис­лен­ных ли­ше­ний. Ту­рец­кий флот пы­тал­ся за­хва­тить ост­ров, но неудач­но. Свое неожи­дан­ное из­бав­ле­ние от оса­ждав­ших ост­ров ту­рок жи­те­ли Лим­но­са объ­яс­ня­ли мо­лит­вен­ным пред­ста­тель­ством свя­ти­те­ля Мар­ка, ибо их спа­се­ние на­ча­лось от то­го ме­ста (кре­по­сти Мунд­рос), где свя­ти­тель пре­бы­вал в за­то­че­нии.

В 1442 го­ду, в день па­мя­ти свя­тых сед­ми Ефес­ских от­ро­ков (4 ав­гу­ста или 22 ок­тяб­ря), свя­ти­тель Марк был осво­бож­ден по рас­по­ря­же­нию им­пе­ра­то­ра. В сти­хо­тво­ре­нии по это­му слу­чаю ар­хи­пас­тырь бла­го­да­рит свя­тых Ефес­ских от­ро­ков за пред­ста­тель­ство и по­мощь. Вер­нув­шись в Кон­стан­ти­но­поль, свя­ти­тель Марк про­жил здесь до сво­ей бла­жен­ной кон­чи­ны в 1457 го­ду[1]. Бо­жий Про­мысл су­дил ему быть бор­цом за пра­во­сла­вие до по­след­не­го ча­са.

В над­гроб­ном сло­ве свя­ти­те­лю Мар­ку Ге­ор­гий Схо­ла­рий ска­зал: «Я мо­гу сви­де­тель­ство­вать о пра­вед­но­сти усоп­ше­го от­ца на­ше­го, что, бу­дучи еще юно­шей, и преж­де чем он умерт­вил свою плоть о Хри­сте, он был уже пра­вед­нее пу­стын­но­жи­тель­ству­ю­щих от­шель­ни­ков, и что, от­бро­сив от се­бя все мир­ское для Хри­ста и при­няв иго по­слу­ша­ния Бо­гу, он ни­ко­гда не укло­нил­ся от него, ни­ко­гда не увлек­ся су­е­тою ми­ра се­го, не пре­льщал­ся вре­мен­ною сла­вою его и до са­мой смер­ти со­хра­нил пла­мен­ную лю­бовь ко Хри­сту».


При­ме­ча­ния

[1] По дру­гим све­де­ни­ям, свя­ти­тель Марк пре­ста­вил­ся в 1444 го­ду.


Текст при­во­дит­ся по из­да­нию: Пра­во­слав­ный цер­ков­ный ка­лен­дарь. 2007. М.: Из­да­тель­ский Со­вет Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, 2006. С. 10-12.

 

 

***

Пре­по­доб­ный Сав­ва Сто­ро­жев­ский, Зве­ни­го­род­ский чу­до­тво­рец

КРАТ­КОЕ ЖИ­ТИЕ ПРЕПОДОБНОГО САВ­ВЫ СТО­РО­ЖЕВ­СКО­ГО, ЗВЕНИГОРОДСКОГО

Пре­по­доб­ный Сав­ва Сто­ро­жев­ский, Зве­ни­го­род­ский чу­до­тво­рец, очень мо­ло­дым при­шел в оби­тель пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го († 1392, па­мять 5 июля и 25 сен­тяб­ря) и при­нял от него по­стриг в мо­на­ше­ство. Он был од­ним из пер­вых уче­ни­ков и спо­движ­ни­ков пре­по­доб­но­го Сер­гия. Под ру­ко­вод­ством это­го на­став­ни­ка пре­по­доб­ный Сав­ва на­учил­ся по­слу­ша­нию, сми­ре­нию, хра­не­нию по­мыс­лов, воз­дер­жа­нию и це­ло­муд­рию. Пре­по­доб­ный лю­бил без­мол­вие, по­это­му из­бе­гал бе­сед с людь­ми. Он ни­ко­гда не был празд­ным; ча­сто пла­кал о ни­ще­те сво­ей ду­ши. Свя­той пи­тал­ся толь­ко рас­ти­тель­ной пи­щей, но­сил гру­бую одеж­ду, спал на по­лу. По­движ­ни­че­ская жизнь пре­по­доб­но­го Сав­вы снис­ка­ла ему все­об­щую лю­бовь; он был по­став­лен во пре­сви­те­ра и на­зна­чен пре­по­доб­ным Сер­ги­ем ду­хов­ни­ком бра­тии. На­став­ле­ния пре­по­доб­но­го Сав­вы бы­ли на­столь­ко на­зи­да­тель­ны, что не толь­ко ино­ки, но и ми­ряне от­кры­ва­ли ему свои ду­ши.

По бла­го­сло­ве­нию пре­по­доб­но­го Сер­гия инок Сав­ва стал игу­ме­ном оби­те­ли Успе­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри. Ее устро­ил на ре­ке Ду­бен­ке ве­ли­кий князь Мос­ков­ский бла­го­вер­ный Ди­мит­рий Дон­ской в бла­го­дар­ность за по­бе­ду над Ма­ма­ем. В 1392 го­ду, ко­гда пре­ем­ник пре­по­доб­но­го Сер­гия – игу­мен Ни­кон – оста­вил управ­ле­ние мо­на­сты­рем и за­тво­рил­ся в сво­ей кел­лии, бра­тия Тро­иц­ко­го мо­на­сты­ря умо­ли­ли пре­по­доб­но­го Сав­ву вер­нуть­ся в их оби­тель и при­нять игу­мен­ский жезл. В те­че­ние ше­сти лет пре­по­доб­ный Сав­ва, при­бе­гая к мо­лит­вен­ной по­мо­щи пре­по­доб­но­го Сер­гия, пас по­ру­чен­ное ему ста­до. По при­ме­ру пре­по­доб­но­го Сер­гия свя­той Сав­ва во вре­мя игу­мен­ства мо­лит­вою из­вел ис­точ­ник во­ды за се­вер­ной сте­ной мо­на­сты­ря.

Князь Юрий Ди­мит­ри­е­вич Зве­ни­го­род­ский, крест­ный сын пре­по­доб­но­го Сер­гия, из­брал пре­по­доб­но­го Сав­ву сво­им ду­хов­ни­ком. По его прось­бе пре­по­доб­ный ос­но­вал близ Зве­ни­го­ро­да но­вую оби­тель. Но, стре­мясь к уеди­не­нию, пре­по­доб­ный Сав­ва ушел на пу­стын­ное ме­сто – го­ру Сто­ро­жев­скую. Там он по­стро­ил де­ре­вян­ный храм в честь Рож­де­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и ма­лую кел­лию для се­бя. Слу­хи о ино­че­ских по­дви­гах при­влек­ли к нему мно­гих ис­кав­ших уеди­не­ния и без­молв­ной жиз­ни. В 1399 го­ду пре­по­доб­ный ос­но­вал на Сто­ро­жев­ской го­ре мо­на­стырь и с оте­че­ской лю­бо­вью при­ни­мал всех ищу­щих спа­се­ния, на­учал их ино­че­ско­му по­слу­ша­нию и сми­ре­нию. Пре­по­доб­ный Сав­ва, несмот­ря на пре­клон­ные го­ды, мно­го по­тру­дил­ся при устрой­стве оби­те­ли. По­да­вая при­мер ино­кам, он вы­пол­нял все необ­хо­ди­мые ра­бо­ты, предо­сте­ре­гая всех от празд­но­сти. Пре­по­доб­ный вы­ко­пал се­бе пе­ще­ру в вер­сте от мо­на­сты­ря, в ко­то­рой по­дол­гу со сле­за­ми мо­лил­ся и пре­да­вал­ся Бо­го­мыс­лию.

За вы­со­кую доб­ро­де­тель­ную жизнь Гос­по­ду угод­но бы­ло про­сла­вить пре­по­доб­но­го да­ром про­зор­ли­во­сти. Пе­ред по­хо­дом кня­зя Зве­ни­го­род­ско­го Юрия Ди­мит­ри­е­ви­ча на вой­ну свя­той ста­рец, по­мо­лив­шись, бла­го­сло­вил его и пред­ска­зал ему по­бе­ду и бла­го­по­луч­ное воз­вра­ще­ние.

Скон­чал­ся свя­той в глу­бо­кой ста­ро­сти 3 де­каб­ря 1406 го­да. В гра­мо­те 1539 го­да пре­по­доб­ный Сав­ва на­зы­ва­ет­ся чу­до­твор­цем. В се­ре­дине XVI в. бы­ло со­став­ле­но опи­са­ние чу­дес. От мо­щей пре­по­доб­но­го ис­це­ля­лись боль­ные и из­го­ня­лись бе­сы из одер­жи­мых. Несколь­ко раз пре­по­доб­ный Сав­ва Сто­ро­жев­ский яв­лял­ся на­сель­ни­кам оби­те­ли, мо­лит­вен­но об­ра­щав­шим­ся к нему за по­мо­щью.

Од­на­жды пре­по­доб­ный Сав­ва явил­ся во сне игу­ме­ну Сто­ро­жев­ской оби­те­ли Ди­о­ни­сию, ко­то­рый был ико­но­пис­цем. По­сле это­го ви­де­ния игу­мен Ди­о­ни­сий на­пи­сал первую ико­ну свя­то­го Сав­вы.

Празд­но­ва­ние пре­по­доб­но­му Сав­ве бы­ло уста­нов­ле­но в 1547 го­ду на Мос­ков­ском Со­бо­ре и со­вер­ша­ет­ся 3 де­каб­ря. Нетлен­ные мо­щи его об­ре­те­ны 19 ян­ва­ря 1652 го­да.

ПОЛ­НОЕ ЖИ­ТИЕ ПРЕПОДОБНОГО САВ­ВЫ СТО­РО­ЖЕВ­СКО­ГО, ЗВЕНИГОРОДСКОГО

Прп. Сав­ва Зве­ни­го­род­ский был од­ним из уче­ни­ков прп. Сер­гия, Ра­до­неж­ско­го чу­до­твор­ца. От юно­сти воз­лю­бив чи­стое и це­ло­муд­рен­ное жи­тие и от­верг­ши су­ет­ные пре­ле­сти ми­ра, Сав­ва при­шел в пу­сты­ню к прп. Сер­гию и при­нял от него ино­че­ский по­стриг. Ру­ко­во­ди­мый сво­им бо­го­нос­ным на­став­ни­ком, он пре­бы­вал в со­вер­шен­ном по­слу­ша­нии ему, на­вы­кая в Тро­иц­кой оби­те­ли по­ряд­кам ино­че­ско­го жи­тия. Жизнь свою прп. Сав­ва про­во­дил в стро­гом воз­дер­жа­нии и непре­стан­ном бде­нии, за­бо­тясь о со­блю­де­нии чи­сто­ты ду­шев­ной и те­лес­ной, ко­то­рая есть укра­ше­ние ино­че­ско­го жи­тия. Преж­де всех при­хо­дил пре­по­доб­ный в цер­ковь на Бо­же­ствен­ную служ­бу и по­сле всех вы­хо­дил из нее. Со стра­хом Бо­жи­им сто­ял он в хра­ме на мо­лит­ве, в уми­ле­нии не мог удер­жи­вать­ся от силь­но­го пла­ча и ры­да­ния, так что удив­лял всех ино­ков оби­те­ли. Непрес­тан­но упраж­нял­ся он в цер­ков­ном пе­нии и чте­нии, а в сво­бод­ное от мо­лит­вы и цер­ков­ных служб вре­мя за­ни­мал­ся ка­ким-ли­бо ру­ко­де­ли­ем, бо­ясь празд­нос­ти – ма­те­ри по­ро­ков. По­движ­ник лю­бил без­мол­вие и из­бе­гал бе­сед с дру­ги­ми. По­это­му он ка­зал­ся всем про­сте­цом, ни­че­го не знав­шим, а на де­ле пре­вос­хо­дил муд­ро­стью сво­ей мно­гих, счи­та­ю­щих се­бя ра­зум­ны­ми. Он ис­кал не по­каз­ной че­ло­ве­че­ской муд­ро­сти, а выс­шей, ду­хов­ной, в ко­то­рой и пре­успе­вал. Прп. Сер­гий луч­ше дру­гих ви­дел успе­хи прп. Сав­вы в ду­хов­ной жиз­ни и по­ста­вил его ду­хов­ни­ком всей бра­тии мо­на­сты­ря.

В те вре­ме­на бла­го­вер­ный князь Мос­ков­ский Ди­мит­рий Иоан­но­вич одер­жал по­бе­ду над невер­ным ха­ном та­тар­ским Ма­ма­ем и его пол­чи­ща­ми. Воз­вра­тив­шись с ра­до­стью в Моск­ву, ве­ли­кий князь немед­лен­но при­шел к пре­по­доб­но­му Сер­гию в оби­тель – по­мо­лить­ся и при­нять от него бла­го­сло­ве­ние. При этом князь об­ра­тил­ся к свя­то­му стар­цу с та­ки­ми сло­ва­ми: «Свят­че Бо­жий! Ко­гда я хо­тел вы­сту­пить про­тив невер­ных ма­го­ме­тан, то обе­щал­ся по­стро­ить мо­на­стырь во имя Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и устро­ить в нем об­ще­жи­тие. И вот те­перь, чест­ный от­че, с по­мо­щью Все­силь­но­го Бо­га и Пре­чи­стой Бо­го­ро­ди­цы и тво­и­ми мо­лит­ва­ми, же­ла­ние на­ше ис­пол­ни­лось, су­по­ста­ты на­ши по­беж­де­ны. По­се­му мо­лю твое пре­по­до­бие: вся­че­ски по­ста­рай­ся, Гос­по­да ра­ди, чтобы обет наш был вско­ре ис­пол­нен».

Князь от­пра­вил­ся в Моск­ву, а прп. Сер­гий с усер­ди­ем стал ис­пол­нять его прось­бу. Он обо­шел мно­го пу­стын­ных мест, изыс­ки­вая, где бы удоб­нее устро­ить мо­на­стырь. При­шед­ши на ре­ку, на­зы­ва­е­мую Ду­бен­кой, он на­шел там ме­сто, ко­то­рое ему весь­ма по­нра­ви­лось. Там прп. Сер­гий и со­здал цер­ковь, а при ней мо­на­стырь во имя Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, чест­но­го Ее Успе­ния. Вско­ре при­шли сю­да неко­то­рые из бра­тии. Пре­по­доб­ный с ра­до­стью при­нял их и за­тем учре­дил здесь об­ще­жи­тие. На­сто­я­те­лем се­го мо­на­сты­ря прп. Сер­гий вы­брал из уче­ни­ков сво­их бла­жен­но­го Сав­ву, счи­тая его вполне спо­соб­ным к са­мо­сто­я­тель­но­му ру­ко­вод­ству бра­ти­ей. По­мо­лив­шись о нем, ве­ли­кий по­движ­ник бла­го­сло­вил его и ска­зал: «Бог да по­мо­жет те­бе, ча­до, да по­даст те­бе усер­дие и си­лу и да ру­ко­во­дит то­бою на все бла­гое и по­лез­ное».

При­няв бла­го­сло­ве­ние от свя­то­го стар­ца, прп. Сав­ва на­чал управ­лять Ду­бен­ским мо­на­сты­рем. Жи­тие он про­во­дил здесь чи­стое, рав­но­ан­гель­ное; удру­чал се­бя по­стом и бде­ни­ем, пи­тал­ся лишь пу­стын­ны­ми рас­те­ни­я­ми, от­ка­зы­ва­ясь от вся­кой сыт­ной и вкус­ной пи­щи; ни­ко­гда не но­сил мяг­ких одежд. Ча­сто про­ли­вал он сер­деч­ные сле­зы, со­кру­ша­ясь о гре­хах сво­их, и пре­да­вал­ся са­мым стро­гим мо­на­ше­ским по­дви­гам.

Меж­ду тем бра­тия оби­те­ли на­ча­ли умно­жать­ся. Пре­по­доб­ный Сав­ва с лю­бо­вью на­став­лял их и слу­жил каж­до­му со сми­ре­ни­ем и кро­то­стью. Так про­жил пре­по­доб­ный в Ду­бен­ском мо­на­сты­ре бо­лее 10 лет.

25 сен­тяб­ря 1392 го­да пре­по­доб­ный Сер­гий пре­ста­вил­ся ко Гос­по­ду. Го­то­вясь к ис­хо­ду из зем­ной жиз­ни, еще за пол­го­да до кон­чи­ны сво­ей он вру­чил управ­ле­ние Ве­ли­кой Лав­ры бли­жай­ше­му сво­е­му уче­ни­ку прп. Ни­ко­ну. Но Ни­кон по пре­став­ле­нии прп. Сер­гия сна­ча­ла недол­го на­сто­я­тель­ство­вал над Лав­рой; же­лая пре­бы­вать в со­вер­шен­ном без­мол­вии, он вско­ре за­тво­рил­ся в осо­бой кел­лии. Тро­иц­кие бра­тия по­сле дол­гих мо­ле­ний воз­ве­ли на игу­мен­ство прп. Сав­ву Ду­бен­ско­го. При­няв на се­бя игу­мен­ство в Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ре, прп. Сав­ва бла­го­успеш­но управ­лял по­ру­чен­ным ему ста­дом, вспо­мо­ще­ству­е­мый мо­лит­ва­ми ве­ли­ко­го от­ца сво­е­го ду­хов­но­го и ос­но­ва­те­ля лав­ры – прп. Сер­гия. Древ­нее пре­да­ние от­но­сит ко вре­ме­ни на­чаль­ство­ва­ния прп. Сав­вы в Лав­ре чу­дес­ное из­ве­де­ние его мо­лит­ва­ми вод­но­го ис­точ­ни­ка за сте­на­ми оби­те­ли, к се­ве­ру, в то вре­мя как мо­на­стырь нуж­дал­ся в во­де. По про­ше­ствии ше­сти лет прп. Сав­ва, ища без­мол­вия, оста­вил управ­ле­ние оби­те­лью, по­сле че­го бра­тия Сер­ги­е­вой Лав­ры вновь воз­ве­ли на игу­мен­ство прп. Ни­ко­на. Прп. Сав­ва остал­ся под­ви­зать­ся в Тро­иц­кой Лав­ре.

Вско­ре по­сле это­го в Тро­иц­кую оби­тель при­был бла­го­вер­ный князь Ге­ор­гий Ди­мит­ри­е­вич. Князь Ге­ор­гий был свя­зан ду­хов­ны­ми уза­ми с Тро­иц­кой оби­те­лью. Прп. Сер­гий был его крест­ным от­цом, прп. Сав­ва – от­цом ду­хов­ным. Те­перь он об­ра­тил­ся к сво­е­му от­цу ду­хов­но­му с прось­бой по­се­тить его дом и пре­по­дать бла­го­сло­ве­ние всем до­маш­ним. Упро­шен­ный кня­зем, прп. Сав­ва от­пра­вил­ся к нему, ду­мая вско­ре же воз­вра­тить­ся в Сер­ги­е­ву оби­тель. Но хри­сто­лю­би­вый князь стал неот­ступ­но про­сить пре­по­доб­но­го стар­ца, чтобы он ни­ко­гда не от­лу­чал­ся от него, но чтобы устро­ил мо­на­стырь в его вот­чине близ Зве­ни­го­ро­да и игу­мен­ство­вал в нем. Ви­дя доб­рое про­из­во­ле­ние кня­зя, прп. Сав­ва не от­ка­зал­ся ис­пол­нить его прось­бу. Он хо­тел ис­кать под­хо­дя­ще­го ме­ста для устро­е­ния мо­нас­ты­ря, но князь зве­ни­го­род­ский уже за­ра­нее об­лю­бо­вал и из­брал та­кое ме­сто на го­ре Сто­ро­жев­ской, в по­лу­то­ра вер­стах от са­мо­го Зве­ни­го­ро­да. Ме­сто это по­ка­за­лось пре­по­доб­но­му как бы небес­ным ра­ем, на­пол­нен­ным бла­го­вон­ны­ми цве­та­ми. Мо­лит­вен­но при­пав к чест­ной иконе Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, ко­то­рую по­движ­ник но­сил с со­бою, он со сле­за­ми воз­звал к За­ступ­ни­це: «Вла­ды­чи­це ми­ра, Пре­свя­тая Бо­го­ро­ди­це! На Те­бя воз­ла­гаю на­деж­ду спа­се­ния мо­е­го. Не от­ри­ни ме­ня, убо­го­го ра­ба Тво­е­го, ибо Ты зна­ешь немощь ду­ши мо­ей. И ныне, Вла­ды­чи­це, при­з­ри на ме­сто сие и со­хра­ни его без­опас­ным от вра­гов. Бу­ди мне на­став­ни­цей и окор­ми­тель­ни­цей мо­ей до са­мо­го кон­ца жиз­ни мо­ей, ибо иной на­деж­ды, кро­ме Те­бя, я не имею».

Так по­мо­лив­шись и воз­ло­жив всю на­деж­ду на Бо­го­ма­терь, прп. Сав­ва по­се­лил­ся на том ме­сте. В непро­дол­жи­тель­ном вре­ме­ни он по­стро­ил здесь неболь­шую де­ре­вян­ную цер­ковь во имя Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, чест­но­го и слав­но­го Рож­де­ства Ее. Неда­ле­ко от нее он со­ору­дил се­бе ма­лень­кую кел­лей­ку. От это­го вре­ме­ни пре­по­доб­ный еще боль­ше утруж­дал плоть свою пост­ни­че­ски­ми тру­да­ми и ли­ше­ни­я­ми, под­ви­за­ясь в без­мол­вии. Ско­ро слух о его свя­той жиз­ни при­вел к нему мно­гих, ис­кав­ших без­молв­но­го жи­тия, и пре­по­доб­ный всех при­ни­мал с лю­бо­вью и был для них об­раз­цом сми­ре­ния и ино­че­ских тру­дов. Ко­гда со­бра­лось до­воль­но бра­тии, прп. Сав­ва, по об­раз­цу ду­хов­но вос­пи­тав­шей его Тро­и­це-Сер­ги­е­вой оби­те­ли, устро­ил для них об­ще­жи­тие. В сво­их от­но­ше­ни­ях к бра­тии он ста­рал­ся под­ра­жать сво­е­му ве­ли­ко­му учи­те­лю прп. Сер­гию, за­ве­ты ко­то­ро­го хра­нил в серд­це сво­ем и со­блю­дал в сво­ей по­движ­ни­че­ской де­я­тель­но­сти; свои рас­по­ря­же­ния и при­ка­за­ния прп. Сав­ва под­креп­лял соб­ствен­ным при­ме­ром. Пре­да­ние со­хра­ни­ло о нем рас­сказ, что он сам на сво­их пе­ре­тру­жен­ных по­дви­га­ми и воз­рас­том пле­чах но­сил во­ду на кру­тую го­ру к мо­на­сты­рю, и все по­треб­ное для се­бя ста­рал­ся де­лать сам, чтобы на­учить бра­тию не ле­нить­ся и не гу­бить дней сво­их в празд­но­сти. Все это ра­до­ва­ло бла­го­вер­но­го кня­зя Ге­ор­гия; он имел к прп. Сав­ве, ду­хов­но­му от­цу сво­е­му, ве­ли­кую ве­ру и весь­ма по­чи­тал его, по­кро­ви­тель­ство­вал но­во­со­здан­ной оби­те­ли и щед­ро бла­го­тво­рил ей. Бла­го­да­тью Бо­жи­ей и мо­лит­ва­ми прп. Сав­вы мо­на­стырь Сто­ро­жев­ский рас­про­стра­нял­ся: брат­ство уве­ли­чи­ва­лось при­шель­ца­ми из со­сед­них го­ро­дов и се­ле­ний, ис­кав­ших ду­хов­ной поль­зы и ру­ко­вод­ства в доб­ро­де­те­лях. Как ча­до­лю­би­вый отец, прп. Сав­ва при­ни­мал всех с лю­бо­вью и оте­че­ски непре­стан­но вра­зум­лял их ду­ше­по­лез­ны­ми по­уче­ни­я­ми. Они же, по­беж­да­е­мые Бо­же­ствен­ной лю­бо­вью, со­блю­да­ли за­по­ве­ди сво­е­го на­став­ни­ка и при­но­си­ли ду­хов­ные пло­ды доб­ро­де­те­ли.

В 1399 го­ду князь Ге­ор­гий по по­ве­ле­нию бра­та сво­е­го, ве­ли­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го Ва­си­лия Ди­мит­ри­е­ви­ча, дол­жен был ид­ти вой­ною про­тив волж­ских бол­гар. Пе­ред са­мым по­хо­дом бла­го­че­сти­вый князь при­шел в Сто­ро­жев­скую оби­тель ис­про­сить бла­го­сло­ве­ния на брань у сво­е­го ду­хов­но­го от­ца. Он про­сил прп. Сав­ву по­мо­лить­ся Все­ми­ло­сти­во­му Бо­гу, да по­даст ему си­лу на су­про­тив­ных вра­гов. Свя­той по­мо­лил­ся и, взяв чест­ный крест, осе­нил им кня­зя и при этом про­ро­че­ски из­рек: «Иди, бла­го­вер­ный кня­же, и Гос­подь бу­дет с то­бою, по­мо­гая те­бе. Вра­гов сво­их ты одо­ле­ешь и бла­го­да­тью Бо­жи­ей здо­ро­вым воз­вра­тишь­ся в свое оте­че­ство».

При­няв от свя­то­го стар­ца бла­го­сло­ве­ние, князь Ге­ор­гий Ди­мит­ри­е­вич со­брал свои вой­ска и по­шел на бол­гар, по­ко­рил мно­го го­ро­дов и об­ла­стей и с ве­ли­кой сла­вой и по­бе­дой воз­вра­тил­ся в свою вот­чи­ну, как и про­ро­че­ство­вал пре­по­доб­ный ста­рец.

По воз­вра­ще­нии с по­бе­дой князь Ге­ор­гий Ди­мит­ри­е­вич по­спе­шил к пре­по­доб­но­му Сав­ве бла­го­да­рить его за бла­го­успеш­ную мо­лит­ву и по­мо­лить­ся в оби­те­ли. По­сле бла­годар­ствен­но­го мо­леб­на князь ска­зал по­движ­ни­ку: «Ве­ли­ко­го мо­лит­вен­ни­ка об­рел я в те­бе и креп­ко­го по­мощ­ни­ка в бра­нях, ибо яс­но ви­жу, что лишь тво­и­ми мо­лит­ва­ми я по­бе­дил вра­гов сво­их». Пре­по­доб­ный сми­рен­но от­ве­чал кня­зю: «Бла­гий и Ми­ло­серд­ный Бог, ви­дя твое бла­го­че­сти­вое кня­же­ние и сми­ре­ние серд­ца тво­е­го и лю­бовь, ко­то­рую ока­зы­ва­ешь ты убо­гим, да­ро­вал те­бе та­кую по­бе­ду над невер­ны­ми, ибо ни­чем нель­зя так при­бли­зить­ся к Бо­гу, как ми­ло­сер­ди­ем к ни­щим. И ес­ли до кон­ца пре­бу­дешь ми­ло­стив к ним, то мно­го доб­ро­го при­об­ре­тешь в сей жиз­ни и бу­дешь на­след­ни­ком веч­ных благ».

Князь сде­лал щед­рое по­жерт­во­ва­ние в мо­на­стырь и учре­дил тра­пе­зу бра­тии. По­сле то­го князь Ге­ор­гий стал пи­тать еще боль­шую ве­ру к прп. Сав­ве.

Вслед за тем бла­го­дар­ный и бла­го­че­сти­вый князь по­спе­шил до­ка­зать свою бла­го­дар­ность еще яс­нее, с усер­ди­ем до­став­ляя оби­те­ли пре­по­доб­но­го Сав­вы раз­лич­ные по­со­бия, да­ры и вкла­ды. Вновь бы­ли устро­е­ны кел­лии для бра­тии и оби­тель об­не­се­на де­ре­вян­ной огра­дой. Но луч­шим па­мят­ни­ком тру­дов прп. Сав­вы и бла­го­тво­ри­тель­но­сти кня­зя Ге­ор­гия Ди­мит­ри­е­ви­ча оста­ет­ся су­щест­ву­ю­щий и по­ныне бла­го­леп­ный, ве­ли­че­ствен­ный, об­шир­ный ка­мен­ный храм во имя Рож­де­ства Бо­го­ро­ди­цы, по­стро­ен­ный на ме­сте преж­не­го бед­но­го, неудоб­но­го и слиш­ком ма­ло­го де­ре­вян­но­го хра­ма. При­сту­пая к его по­стро­е­нию, бла­го­че­сти­вый князь дал прп. Сав­ве мно­го зо­ло­та, сел и име­ний. Де­лал бла­го­че­сти­вый князь и дру­гие бо­га­тые при­но­ше­ния в оби­тель от­ца сво­е­го ду­хов­но­го, пе­ред свя­той, по­движ­ни­че­ской жиз­нью ко­то­ро­го бла­го­го­вел.

Меж­ду тем сми­рен­но­муд­рый ста­рец пре­успе­вал в доб­ро­де­те­лях и да­ро­ва­ни­ях ду­хов­ных. Бодр­ствуя над дру­ги­ми, он еще бо­лее, непре­стан­но и неослаб­но, бодр­ст­во­вал над со­бою. Мо­на­стырь его укра­шал­ся, и имя прп. Сав­вы про­слав­ля­лось вез­де во­круг, как и имя Сто­ро­жев­ской оби­те­ли. Со всех сто­рон сте­ка­лись к нему ино­ки, ища ру­ко­вод­ства в ду­хов­ной жиз­ни и мо­на­ше­ских по­дви­гах. Ми­ряне при­хо­ди­ли к нему, про­ся на­став­ле­ний и ру­ко­вод­ства. Опа­са­ясь и бе­гая зем­ной сла­вы, прп. Сав­ва ушел для по­дви­гов за вер­сту от мо­на­сты­ря и там, в глу­бо­ком овра­ге, под се­нью гу­сто­го ле­са, ис­ко­пал се­бе тес­ную пе­ще­ру, где в со­вер­шен­ном уеди­не­нии и без­мол­вии, в по­ка­я­нии со сле­за­ми мо­лил­ся Гос­по­ду. Мо­лит­ву и бо­го­мыс­лие пре­по­доб­ный че­ре­до­вал с ру­ко­де­ли­ем и, невзи­рая на свои пре­клон­ные ле­та, не пе­ре­ста­вал сам тру­дить­ся для оби­те­ли: сво­и­ми ру­ка­ми он вы­ко­пал ко­ло­дезь под го­рою, ко­то­рый и по­ныне до­став­ля­ет пре­крас­ную во­ду для оби­те­ли.

Так, со дня в день усо­вер­ша­ясь в ду­хов­ной жиз­ни, прп. Сав­ва до­стиг на­ко­нец глу­бо­кой ста­ро­сти, ни­ко­гда не из­ме­нив сво­е­го устав­но­го пра­ви­ла и от­верг­шись од­на­жды ми­ра, о мир­ском и су­ет­ном уже бо­лее не за­бо­тил­ся; ни­ко­гда он не оде­вал­ся в мяг­кие одеж­ды и не ис­кал те­лес­но­го по­коя, пред­по­чи­тая тес­ный и при­скорб­ный путь про­стран­но­му. Ни­ще­ту воз­лю­бил он па­че бо­гат­ства, бес­сла­вие – па­че зем­ной сла­вы и тер­пе­ние скор­бей – па­че су­ет­ной ра­до­сти. На­ко­нец, пре­по­доб­ный впал в пред­смерт­ную бо­лезнь. По­чув­ство­вав при­бли­же­ние кон­чи­ны, ста­рец при­звал к сво­е­му смерт­но­му ло­жу бра­тию, по­учал их до­воль­но от Бо­же­ствен­ных Пи­са­ний, убеж­дал блю­сти чи­сто­ту ду­шев­ную и те­лес­ную, иметь бра­то­лю­бие, укра­шать­ся сми­ре­ни­ем и под­ви­зать­ся в по­сте и мо­лит­ве и при этом на­зна­чил пре­ем­ни­ком се­бе, игу­ме­ном оби­те­ли, од­но­го из сво­их уче­ни­ков име­нем Сав­ву. По­сле это­го, пре­по­дав всем мир и це­ло­ва­ние, пре­по­доб­ный скон­чал­ся 3 де­каб­ря 1407 го­да.

Мно­го слез про­ли­ли бра­тия Сто­ро­жев­ско­го мо­на­сты­ря, ли­шив­шись сво­е­го «корм­ни­ка и учи­те­ля». Весть о бла­жен­ной кон­чине прп. Сав­вы быст­ро рас­про­стра­ни­лась по окрест­но­стям и при­влек­ла в оби­тель мно­же­ство бла­го­го­вей­ных по­чи­та­те­лей его из ино­че­ству­ю­щих и ми­рян. На по­гре­бе­ние со­бра­лись кня­зья, бо­яре и жи­те­ли зве­ни­го­род­ские. Скорбь бы­ла все­об­щая; все шли на по­гре­бе­ние, как бы на по­гре­бе­ние сво­е­го от­ца. Мно­гие при­но­си­ли сво­их недуж­ных ко гро­бу пре­по­доб­но­го. Те­ло прп. Сав­вы бы­ло пре­да­но в зем­ле в церк­ви Рож­де­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, при нем по­стро­ен­ной, на пра­вой сто­роне.

Спу­стя мно­го лет по пре­став­ле­нии прп. Сав­вы игу­мен оби­те­ли Зве­ни­го­род­ской, по име­ни Ди­о­ни­сий, окон­чив свое обыч­ное мо­лит­вен­ное пра­ви­ло, при­лег от­дох­нуть. И вот в тон­ком сне он ви­дит бла­го­об­раз­но­го, укра­шен­но­го се­ди­на­ми стар­ца-ино­ка, ко­то­рый ска­зал: «Ди­о­ни­сий! Встань ско­рее и на­пи­ши лик мой на иконе». «Кто ты, гос­по­дине, – во­про­сил в недо­уме­нии Ди­о­ни­сий, – и как твое имя?» «Я Сав­ва – на­чаль­ник оби­те­ли сей», – от­ве­чал бла­го­леп­ный ста­рец.

То­гда игу­мен про­бу­дил­ся от сна и, по­ра­жен­ный ви­де­ни­ем, при­звал од­но­го из уче­ни­ков прп. Сав­вы, стар­ца Ав­ва­ку­ма, ви­дев­ше­го в мо­ло­дых го­дах пре­по­доб­но­го жи­вым, и спра­ши­вал его о бла­жен­ном Сав­ве, ка­ков он был по ви­ду. Ав­ва­кум опи­сал на­руж­ность пре­по­доб­но­го и его воз­раст. Ди­о­ни­сий от­сю­да убе­дил­ся, что ему явил­ся сам прп. Сав­ва и по­ве­лел изо­бра­зить се­бя на иконе. А так как Ди­о­ни­сий сам был ис­кус­ный ико­но­пи­сец и муж бла­го­че­сти­вый, то он с усер­ди­ем на­пи­сал ико­ну прп. Сав­вы. С тех пор при гро­бе свя­то­го на­ча­ли со­вер­шать­ся чу­де­са.

Бра­тия Сав­ви­ной оби­те­ли воз­роп­та­ли на сво­е­го игу­ме­на Ди­о­ни­сия и без­рас­суд­но при­нес­ли на него лож­ные жа­ло­бы ве­ли­ко­му кня­зю Иоан­ну Ва­си­лье­ви­чу (1462–1505). Тот по­ве­рил до­но­су и по­ве­лел игу­ме­ну немед­лен­но явить­ся к се­бе. Игу­мен впал в глу­бо­кую скорбь. И вот во сне он ви­дит бла­жен­но­го Сав­ву, ко­то­рый, обод­ряя его, го­во­рил: «Что скор­бишь, брат мой? Иди к кня­зю и го­во­ри сме­ло, ни­че­го не бо­ясь, Гос­подь бу­дет те­бе по­мощ­ни­ком».

Вос­пря­нув от сна, Ди­о­ни­сий всю ночь со сле­за­ми мо­лил­ся Бо­гу. В ту же ночь неко­то­рые из роп­щу­щих ви­де­ли во сне бла­го­леп­но­го стар­ца, ко­то­рый го­во­рил им: «На то ли вы оста­ви­ли мир, чтобы с ро­по­том со­вер­шать по­двиг ино­че­ства? Вы роп­ще­те, а игу­мен со сле­за­ми мо­лит­ся о вас и бодр­ству­ет. Что же одо­ле­ет: ваш ро­пот или его мо­лит­ва? Знай­те, что в серд­цах ро­пот­ли­вых не по­чи­ет сми­ре­ние и Бог не оправ­да­ет их».

Бра­тия, проснув­шись, пе­ре­ска­за­ли свой сон про­чим. Ко­гда же они яви­лись к ве­ли­ко­му кня­зю, то ни­че­го не мог­ли ска­зать про­тив игу­ме­на, ко­то­ро­го ра­нее окле­ве­та­ли, и оста­лись в ве­ли­ком сты­де, а Ди­о­ни­сий с че­стью воз­вра­тил­ся в свой мо­на­стырь мо­лит­ва­ми прп. Сав­вы.

Один из ино­ков Сто­ро­жев­ско­го мо­на­сты­ря дол­го стра­дал гла­за­ми, так что со­всем ни­че­го не мог ви­деть. Од­на­жды он при­шел ко гро­бу прп. Сав­вы, со сле­за­ми мо­лил­ся и отер гла­за свои по­кры­ва­лом, ле­жав­шим на гро­бе свя­то­го. Дру­гой мо­нах, смот­ря на это, стал из­де­вать­ся над боль­ным и с дерз­кой на­смеш­кой про­из­нес: «Ис­це­ле­ния-то не по­лу­чишь ты, а толь­ко пес­ком гла­за свои еще боль­ше за­по­ро­шишь».

И вот при­кос­нув­ший­ся с ве­рой к гро­бу пре­по­доб­но­го по­лу­чил ско­рое ис­це­ле­ние, а на­сме­хав­ший­ся над ним был вне­зап­но по­ра­жен сле­по­тою, при­чем услы­хал го­лос, го­во­ря­щий ему: «Ты об­рел, че­го ис­кал. Пусть через те­бя и дру­гие вра­зу­мят­ся не сме­ять­ся и не ху­лить чу­дес, бы­ва­ю­щих от угод­ни­ка Бо­жия».

То­гда ослеп­ший, при­шед­ши в се­бя, со стра­хом и сле­за­ми по­ка­я­ния пал у гро­ба прп. Сав­вы, умо­ляя о про­ще­нии. Пре­по­доб­ный же, щед­рый в ми­ло­стях, по­дал ис­це­ле­ние и со­гре­шив­ше­му.

Один ми­ря­нин, бла­го­го­вей­ный по­чи­та­тель прп. Сав­вы, глу­бо­ко ве­ро­вав­ший в его мо­лит­вен­ную по­мощь и пред­ста­тель­ство пред Бо­гом, по­сле усерд­ных мо­литв до трех раз был ис­це­ля­ем у гро­ба пре­по­доб­но­го от тяж­ко­го неду­га. Но лишь толь­ко воз­вра­щал­ся он до­мой, каж­дый раз воз­вра­ща­лась к нему в боль­шей сте­пе­ни его бо­лезнь. Бла­го­че­сти­вый ми­ря­нин ура­зу­мел в этом судь­бы Бо­жии о се­бе, по­нял, что пре­по­доб­ный при­зы­ва­ет его в свою оби­тель, и по­то­му по­сле тре­тье­го сво­е­го ис­це­ле­ния он уже не воз­вра­тил­ся до­мой, а остал­ся в оби­те­ли пре­по­доб­но­го и при­нял ино­че­ство. Осталь­ные го­ды сво­ей жиз­ни он про­вел в по­ка­я­нии, со сми­ре­ни­ем слу­жа бра­тии. Бо­лезнь же его бо­лее к нему не воз­вра­ща­лась.

Но­чью в мо­на­стырь пре­по­доб­но­го про­кра­лись во­ры в на­ме­ре­нии обо­красть цер­ковь Рож­де­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы; но ко­гда они по­до­шли к ок­ну, на­хо­див­ше­му­ся над гро­бом пре­по­доб­но­го, то им пред­ста­ви­лась вы­со­кая го­ра, на ко­то­рую им ни­как невоз­мож­но бы­ло взой­ти. То­гда на та­тей на­пал страх, и они ушли ни с чем. Впо­след­ствии они ис­по­ве­да­ли свой грех и осталь­ное вре­мя жиз­ни про­ве­ли в по­ка­я­нии.

При­был од­на­жды в оби­тель Сав­ви­ну бо­яр­ский сын Иоанн Рти­щев. Он при­нес на од­ре боль­но­го сы­на сво­е­го Ге­ор­гия, ко­то­рый не мог да­же вы­мол­вить ни сло­ва. От­слу­жи­ли о нем мо­ле­бен, по­сле че­го вли­ли в уста его немно­го мо­нас­тыр­ско­го ква­са. И со­вер­ши­лось чу­до: боль­ной тот­час за­го­во­рил, ис­це­лил­ся от неду­га и вку­сил мо­на­стыр­ско­го хле­ба. Ви­дя ми­ло­сер­дие Бо­жие и ско­рое ис­це­ле­ние сы­на, Иоанн Рти­щев со сле­за­ми ра­до­сти бла­го­да­рил угод­ни­ка Бо­жия и взы­вал к нему, как к жи­во­му: «Вот я, свят­че Бо­жий, имею в до­му мо­ем ра­бов и ра­бынь, одер­жи­мых раз­лич­ны­ми неду­га­ми; всей ду­шой ве­рую я, пре­по­доб­ный от­че, что, ес­ли вос­хо­щешь, мо­жешь и тех ис­це­лить».

Воз­вра­ща­ясь до­мой с вы­здо­ро­вев­шим сы­ном, Рти­щев ис­про­сил у игу­ме­на освя­щен­но­го мо­на­стыр­ско­го ква­са. По при­бы­тии в свой дом он при­ка­зал при­ве­сти к се­бе слу­жан­ку свою Ири­ну, глухую и сле­пую, при­ка­зал влить ей в уши ква­са, взя­то­го из Сав­ви­ной оби­те­ли, по­ма­зать им и гла­за ее. И мо­лит­ва­ми прп. Сав­вы немед­лен­но раз­ре­шил­ся ее слух и про­зре­ли гла­за, так что все ди­ви­лись ве­ли­чию Бо­жию и сла­ви­ли Бо­га и Его угод­ни­ка. По­том Рти­щев по­звал сво­е­го слу­гу Ар­те­мия, ко­то­рый семь лет был одер­жим глу­хо­той, и влил ему в уши ква­са, как бы в бла­го­сло­ве­ние от прп. Сав­вы, и тот ис­це­лил­ся. При­нес­ли, на­ко­нец, сле­пую де­ви­цу Ки­ли­кию, по­ли­ли тем ква­сом гла­за ее и она про­зре­ла. Спу­стя неко­то­рое вре­мя и сам Рти­щев ис­це­лил­ся от бо­лез­ни тем же бла­го­сло­вен­ным ква­сом. Но, ко­неч­но, не квас про­из­во­дил все эти чу­де­са, а бла­го­сло­ве­ние и мо­лит­вы прп. Сав­вы и усерд­ная ве­ра сы­на бо­яр­ско­го Иоан­на Рти­ще­ва.

Игу­мен Сав­ви­но­го мо­на­сты­ря Ми­са­ил впал в тяж­кую бо­лезнь, так что по­те­рял на­деж­ду на вы­здо­ров­ле­ние и был при смер­ти. В это вре­мя мо­на­стыр­ский по­но­марь Гу­рий, идя бла­го­ве­стить к утрене, близ цер­ков­ных две­рей встре­тил бла­го­леп­но­го стар­ца, ко­то­рый во­про­сил его: «Как здрав­ству­ет игу­мен ваш?» Гу­рий рас­ска­зал ему о бо­лез­ни сво­е­го на­сто­я­те­ля. Ста­рец же, вы­слу­шав, ска­зал ему: «Иди и ска­жи игу­ме­ну, да при­зо­вет в по­мощь Пре­свя­тую Бо­го­ро­ди­цу и на­чаль­ни­ка ме­ста се­го стар­ца Сав­ву – и по­лу­чит здра­вие. Мне же ото­при две­ри цер­ков­ные, чтобы вой­ти в цер­ковь». Гу­рий усо­мнил­ся и не хо­тел от­пи­рать две­рей, по­то­му что не знал явив­ше­го­ся стар­ца, и спро­сил его: «Кто ты, гос­по­дине, и как твое имя?» Но явив­ший­ся ста­рец ни­че­го не от­ве­чал, толь­ко по­шел к две­рям хра­ма – те са­ми со­бою от­во­ри­лись, и он во­шел в храм. Гу­рий в ве­ли­ком стра­хе по­звал дру­го­го по­но­ма­ря и на­чал упре­кать его, го­во­ря: «По­че­му не за­пер ты с ве­че­ра две­рей цер­ков­ных? Вот я ви­дел незна­ко­мо­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый во­шел от­вер­сты­ми вра­та­ми в цер­ковь». Но тот с клят­вой уве­рял Гу­рия, что с ве­че­ра он креп­ко за­пер цер­ковь. Оба ино­ка при­шли в сму­ще­ние, за­жгли све­чи и по­шли к церк­ви, но две­ри бы­ли за­тво­ре­ны и, как ока­за­лось, на­креп­ко за­пер­ты. По окон­ча­нии утре­ни Гу­рий по­ве­дал игу­ме­ну и бра­тии обо всем ви­ден­ном и слы­шан­ном им. То­гда все ура­зу­ме­ли, что явив­ший­ся Гу­рию бла­го­леп­ный ста­рец не кто иной, как прп. Сав­ва. Игу­мен Ми­са­ил по­ве­лел немед­лен­но же от­не­сти се­бя ко гро­бу пре­по­доб­но­го и вско­ре за тем по­лу­чил ис­це­ле­ние.

При игу­мене Афа­на­сии про­изо­шло сле­ду­ю­щее чу­до по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го. При­спе­ла па­мять прп. Сав­вы. Ке­ларь Ге­рон­тий по бла­го­сло­ве­нию игу­ме­на хо­тел устро­ить на этот день для уте­ше­ния бра­тии тра­пе­зу по­вкус­нее. При­нес­ли боль­шой гли­ня­ный со­суд с мас­лом; то­гда с по­тол­ка вдруг сва­лил­ся де­ре­вян­ный брус пря­мо на со­суд и раз­бил его. В мо­на­сты­ре оста­лось очень ма­ло мас­ла, но игу­мен ска­зал ке­ла­рю: «Во всем этом, бра­те, на­до нам воз­ло­жить упо­ва­ние на Гос­по­да Бо­га и на угод­ни­ка Его – ве­ли­ко­го чу­до­твор­ца Сав­ву, ибо он мо­жет и ма­лое умно­жить. Ты же ве­ли по­ка го­то­вить пи­щу, и что Бог даст, то и пред­ло­жим бра­тии на тра­пе­зе».

Дей­стви­тель­но, по мо­лит­вам прп. Сав­вы мас­ла не толь­ко до­ста­ло на празд­нич­ную тра­пе­зу бра­тии, но еще и оста­лось.

Че­ство­ва­ние прп. Сав­вы при его гро­бе как угод­ни­ка Бо­жия на­ча­лось вско­ре по его пре­став­ле­нии, а при­чтен он Цер­ко­вью к ли­ку свя­тых в XV или в пер­вой по­ло­вине XVI сто­ле­тия. Нетлен­ные мо­щи угод­ни­ка Бо­жия бы­ли от­кры­ты спу­стя по­чти два сто­ле­тия с по­ло­ви­ной по­сле его кон­чи­ны, в цар­ство­ва­ние бла­го­чес­ти­вей­ше­го Алек­сия Ми­хай­ло­ви­ча, в 1652 го­ду. Об­ре­те­ние свя­тых и нетлен­ных мо­щей прп. Сав­вы бы­ло вы­зва­но мно­го­чис­лен­ны­ми див­ны­ми ис­це­ле­ни­я­ми и чу­до­тво­ре­ни­я­ми, со­вер­шив­ши­ми­ся при гро­бе и по его мо­лит­вен­но­му пред­ста­тель­ству. Бли­жай­шим по­во­дом к об­ре­те­нию мо­щей прп. Сав­вы, по су­щест­ву­ю­щем в Сто­ро­жев­ском мо­на­сты­ре древ­не­му пре­да­нию, по­слу­жи­ло яв­ле­ние угод­ни­ка Бо­жия са­мо­му ца­рю Алек­сию. Алек­сий Ми­хай­ло­вич в од­но из сво­их по­се­ще­ний мо­на­сты­ря хо­дил на охо­ту в окрест­ные ле­са зве­ни­го­род­ские. Ко­гда сви­та его рас­се­я­лась по ле­су для отыс­ка­ния ло­го­ви­ща мед­ве­дя и он остал­ся один, из лес­ной ча­щи вне­зап­но вы­бе­жал мед­ведь и бро­сил­ся на него. Царь, ви­дя невоз­мож­ность за­щи­щать­ся, об­рек се­бя на вер­ную смерть. Вдруг око­ло него явил­ся ста­рец, и с его яв­ле­ни­ем зверь бе­жал от ца­ря. Спро­шен­ный об име­ни, ста­рец от­ве­чал, что его зо­вут Сав­вой и что он инок Сто­ро­жев­ской оби­те­ли. В это вре­мя со­бра­лись к ца­рю неко­то­рые из его сви­ты, а ста­рец по­шел к мо­на­сты­рю. Вер­нув­шись в оби­тель, Алек­сий Ми­хай­ло­вич спра­ши­вал ар­хи­манд­ри­та о мо­на­хе Сав­ве, ду­мая, что это ка­кой-ни­будь еще неиз­вест­ный ему по­движ­ник, по­се­лив­ший­ся в мо­на­сты­ре. Ар­хи­манд­рит от­ве­чал ца­рю, что в мо­на­сты­ре нет ни од­но­го мо­на­ха с име­нем Сав­вы. То­гда царь, взгля­нув на об­раз пре­по­доб­но­го, ура­зу­мел, что это он сам, ве­лел от­слу­жить мо­ле­бен и осви­де­тель­ство­вать гроб для при­го­тов­ле­ния свя­тых мо­щей прп. Сав­вы к тор­же­ствен­но­му от­кры­тию.

Мно­го и дру­гих чу­дес и яв­ле­ний угод­ни­ка Бо­жия пред­ше­ство­ва­ло от­кры­тию его мо­щей.

01 фев­ра­ля/19 ян­ва­ря – Об­ре́те­ние мо­щей

Тор­же­ствен­ное от­кры­тие мо­щей прп. Сав­вы бы­ло со­вер­ше­но 19 ян­ва­ря 1652 г. в при­сут­ствии са­мо­го го­су­да­ря Алек­сия Ми­хай­ло­ви­ча, его су­пру­ги ца­ри­цы Ма­рии Ильи­нич­ны, Все­рос­сий­ско­го пат­ри­ар­ха Иоаса­фа, Нов­го­род­ско­го мит­ро­по­ли­та Ни­ко­на, впо­след­ствии зна­ме­ни­то­го пат­ри­ар­ха Все­рос­сий­ско­го, и бес­чис­лен­но­го мно­же­ства на­ро­да не толь­ко из Зве­ни­го­ро­да и его окрест­но­стей и все­го окру­га Мос­ков­ско­го, но и из от­да­лен­ных го­ро­дов и всей ве­ли­кой зем­ли Рус­ской. Мо­щи прп. Сав­вы об­ре­те­ны бы­ли нетлен­ны­ми по­сле 245-лет­не­го пре­бы­ва­ния в сы­рой зем­ле и по­став­ле­ны в ду­бо­вой гроб­ни­це на пра­вой сто­роне в со­бо­ре, у юж­ных врат, ве­ду­щих в ал­тарь Бо­го­ро­ди­це-Рож­де­ствен­ской церк­ви оби­те­ли.

И по от­кры­тии свя­тых нетлен­ных мо­щей прп. Сав­вы мно­го чу­дес со­вер­ша­лось при гро­бе его. Не ста­нем здесь пе­ре­чис­лять их. Ука­жем лишь на один за­ме­ча­тель­ный слу­чай за­гроб­но­го яв­ле­ния угод­ни­ка Бо­жия непри­я­те­лю зем­ли Рус­ской. Это про­изо­шло в 1812 го­ду, ко­гда на­ше Оте­че­ство бы­ло ра­зо­ре­но гро­мад­ны­ми пол­чи­ща­ми фран­цуз­ско­го им­пе­ра­то­ра На­по­лео­на Бо­на­пар­та. В то вре­мя, как он овла­дел Моск­вой, принц Ев­ге­ний Бо­гарне, ви­це-ко­роль италь­ян­ский, с 20-ты­сяч­ным от­ря­дом по­до­шел от Моск­вы к Зве­ни­го­ро­ду. Он за­нял ком­на­ты в Сто­ро­жев­ской оби­те­ли, а его сол­да­ты рас­се­я­лись по мо­на­сты­рю и на­ча­ли гра­беж, не ща­дя да­же хра­мов и свя­тых икон. Но сам пре­по­доб­ный сво­им яв­ле­ни­ем устра­шил и вра­зу­мил дерз­ких гра­би­те­лей. Од­на­жды ве­че­ром принц Ев­ге­ний, не раз­де­ва­ясь, лег и уснул, и вот, на­яву или во сне – он сам не знал то­го – ви­дит, что в ком­на­ту вхо­дит ка­кой-то бла­го­об­раз­ный ста­рец в чер­ной длин­ной ино­че­ской одеж­де и под­хо­дит к нему так близ­ко, что он имел воз­мож­ность при лун­ном све­те рас­смот­реть чер­ты его ли­ца и гроз­ный взгляд. Явив­ший­ся ска­зал: «Не ве­ли вой­ску сво­е­му рас­хи­щать мо­на­стырь, осо­бен­но уно­сить что-ли­бо из церк­ви. Ес­ли ты ис­пол­нишь мою прось­бу, то Бог по­ми­лу­ет те­бя и ты воз­вра­тишь­ся в свое оте­че­ство це­лым и невре­ди­мым».

Устра­шен­ный ви­де­ни­ем, принц от­дал утром при­каз, чтобы от­ряд его возв­ра­тил­ся в Моск­ву, а сам по­шел в со­бор­ную цер­ковь и при гро­бе прп. Сав­вы уви­дел об­раз то­го, кто яв­лял­ся ему но­чью, и, узнав, чей это об­раз, с бла­го­го­ве­ни­ем по­кло­нил­ся мо­щам пре­по­доб­но­го и за­пи­сал о слу­чив­шем­ся в сво­ей книж­ке. По­том принц ве­лел за­пе­реть со­бор­ный храм, за­пе­ча­тал его сво­ей пе­ча­тью и при­ста­вил к две­рям хра­ма стра­жу из 30-ти че­ло­век. Нуж­но к это­му при­со­во­ку­пить, что, со­глас­но пред­ска­за­нию прп. Сав­вы, в то вре­мя, как все дру­гие глав­ные во­е­на­чаль­ни­ки На­по­лео­на кон­чи­ли небла­го­по­луч­но, принц Ев­ге­ний остал­ся цел и ни­где в сра­же­ни­ях по­сле то­го не был да­же ра­нен.

10 августа/23 августа – Второе обре́тение и перенесение мощей

Ок­тябрь­ский пе­ре­во­рот 1917 го­да, так страш­но из­ме­нив­ший всю жизнь Рос­сий­ско­го го­су­дар­ства, кос­нул­ся и чест­ных мо­щей прп. Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го.

Впер­вые мо­щи пре­по­доб­но­го бы­ли вскры­ты и осквер­не­ны еще в мае 1918 го­да, за­дол­го до офи­ци­аль­но­го ре­ше­ния боль­ше­вист­ской вла­сти. 1 фев­ра­ля 1919 го­да бы­ло опуб­ли­ко­ва­но по­ста­нов­ле­ние На­род­но­го Ко­мис­са­ри­а­та Юс­ти­ции о по­все­мест­ном ор­га­ни­зо­ван­ном вскры­тии мо­щей. 4 мар­та то­го же го­да бы­ли еще раз вскры­ты свя­тые мо­щи прп. Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го. Ко­гда ду­хов­ни­ка оби­те­ли иеро­мо­на­ха Сав­ву, оче­вид­ца со­бы­тий, спро­си­ли о про­ис­хо­дя­щем: «Как, отец Сав­ва, бы­ло при вскры­тии?», он от­ве­чал: «Ужас... все, как в Геф­си­ман­ском са­ду, и по­ру­га­ние, и опле­ва­ние...».

При­хо­жане Сав­ви­но-Сто­ро­жев­ско­го мо­на­сты­ря пы­та­лись за­щи­тить свя­тые мо­щи от по­ру­га­ния и пи­са­ли жа­ло­бы в нар­ко­ма­ты Внут­рен­них дел и Юс­ти­ции, ука­зы­вая на оскор­би­тель­ные дей­ствия мест­ных вла­стей у ра­ки пре­по­доб­но­го Сав­вы. За­щи­та при­хо­жа­на­ми зве­ни­го­род­ской свя­ты­ни ни к че­му не при­ве­ла. 5 ап­ре­ля 1919 го­да свя­тые мо­щи прп. Сав­вы увез­ли из мо­на­сты­ря на Лу­бян­ку.

Вот тут-то и вспом­ни­лось древ­нее мо­на­стыр­ское пре­да­ние: неза­дол­го до сво­ей кон­чи­ны прп. Сав­ва «в од­но вре­мя за­пла­кал и ска­зал сво­ей бра­тии: «При­дет вре­мя, на зем­ле лю­ди за­бу­дут Бо­га и бу­дут над Ним сме­ять­ся, к вла­сти при­дет ан­ти­хри­сто­ва си­ла. Она вы­го­нит ме­ня из мо­на­сты­ря, но я со­всем не уй­ду. Я пе­ре­се­люсь в дру­гое ме­сто, где еще часть лю­дей не за­бу­дет Бо­га, и я бу­ду за них мо­лить­ся пе­ред кон­цом све­та». Это про­ро­че­ство прп. Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го бы­ло да­же на­пе­ча­та­но в со­вет­ских га­зе­тах тех лет, как до­ка­за­тель­ство контр­ре­во­лю­ци­он­но­сти мо­на­ше­ства.

Дол­гое вре­мя счи­та­лось, что свя­тые мо­щи Зве­ни­го­род­ско­го Чу­до­твор­ца утра­че­ны на­все­гда. И лишь в на­ча­ле 90-х гг. XX ве­ка ста­ло из­вест­но, что чест­ная гла­ва прп. Сав­вы бо­лее 50-ти лет тай­но хра­ни­лась су­пру­га­ми Ми­ха­и­лом Ми­хай­ло­ви­чем и Со­фьей Дмит­ри­ев­ной Успен­ски­ми.

О том, как мо­щи прп. Сав­вы ока­за­лись в се­мье Успен­ских, из­вест­но сле­ду­ю­щее. В 20-е го­ды Ми­ха­ил Ми­хай­ло­вич, со­труд­ник Го­судар­ствен­но­го ис­то­ри­че­ско­го му­зея и член Ко­мис­сии по охране па­мят­ни­ков ар­хи­тек­ту­ры Мос­ков­ской об­ла­сти, был вы­зван на Лу­бян­ку. Со­труд­ник, вы­звав­ший его, по­ка­зал Ми­ха­и­лу Ми­хай­ло­ви­чу се­реб­ря­ное блю­до, свер­ху на­кры­тое ма­те­ри­ей, и ска­зал: «Возь­ми­те это блю­до и пе­ре­дай­те в му­зей, а то, что на блю­де — остан­ки Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го, — по­ме­сти­те, ку­да со­чте­те нуж­ным». М.М. Успен­ский хра­нил мо­щи у се­бя до­ма, а за три го­да до смер­ти, бес­по­ко­ясь о судь­бе свя­ты­ни, через про­то­и­е­рея Вла­ди­ми­ра Га­ни­на, на­сто­я­те­ля Успен­ской церк­ви с. Жи­ли­но Лю­бе­рец­ко­го рай­о­на Мос­ков­ской об­ла­сти, об­ра­щал­ся к о. Ев­ло­гию (Смир­но­ву), то­гда эко­но­му Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры, с во­про­сом: как быть с мо­ща­ми? О. Ев­ло­гий по­со­ве­то­вал ему пе­ре­дать мо­щи в Лав­ру. Поз­же, ко­гда о. Ев­ло­гий уже был на­мест­ни­ком от­крыв­ше­го­ся Свя­то-Да­ни­ло­ва мо­на­сты­ря, он по­зво­нил Успен­ским и спро­сил о судь­бе мо­щей прп. Сав­вы. Ми­ха­ил Ми­хай­ло­вич к то­му вре­ме­ни скон­чал­ся, а его род­ствен­ни­ки со­об­щи­ли, что они пе­ре­да­ли мо­щи свя­щен­ни­ку, ко­то­рый на­пут­ство­вал М.М. Успен­ско­го пе­ред смер­тью. «По­жа­луй­ста, возь­ми­те их, как и обе­щал Вам наш отец», — до­ба­ви­ли они. 25 мар­та 1985 го­да свя­ты­ня бы­ла пе­ре­да­на в Мос­ков­ский Свя­то-Да­ни­лов мо­на­стырь, пат­ри­ар­шую и си­но­даль­ную ре­зи­ден­цию, где по­чи­ва­ла в ал­та­ре хра­ма Се­ми Все­лен­ских со­бо­ров.

22–25 ав­гу­ста 1998 го­да Сав­ви­но-Сто­ро­жев­ский мо­на­стырь тор­же­ствен­но празд­но­вал свое 600-ле­тие. В честь это­го со­бы­тия, по бла­го­сло­ве­нию Свя­тей­ше­го Пат­ри­ар­ха Мос­ков­ско­го и всея Ру­си Алек­сия II, свя­щен­но­ар­хи­манд­ри­та Сав­вин­ской оби­те­ли, чест­ные мо­щи прп. Сав­вы бы­ли тор­же­ствен­но пе­ре­не­се­ны в ос­но­ван­ный им мо­на­стырь.

Под­го­тов­ка к юби­лею мо­на­сты­ря и пе­ре­не­се­нию свя­тых мо­щей объ­еди­ни­ла тру­ды мно­гих и мно­гих лю­дей. В ре­корд­но ко­рот­кие сро­ки был про­ве­ден огром­ный объ­ем ре­монт­но-вос­ста­но­ви­тель­ных ра­бот, от­ли­ты и под­ня­ты на звон­ни­цу пер­вые 10 ко­ло­ко­лов, вос­со­зда­на по ста­рым об­раз­цам ра­ка для мо­щей прп. Сав­вы, вос­ста­нов­лен «ма­лый скит», бла­го­устро­е­на тер­ри­то­рия мо­на­сты­ря и бли­жай­ших окрест­но­стей.

Празд­но­ва­ние юби­лея на­ча­лось утром 22 ав­гу­ста 1998 го­да в Тро­иц­ком со­бо­ре Свя­то-Да­ни­ло­ва мо­на­сты­ря. Свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Ру­си Алек­сий II с со­бо­ром ар­хи­пас­ты­рей от­слу­жил Бо­же­ствен­ную Ли­тур­гию и мо­ле­бен, по­сле че­го ков­чег с мо­ща­ми пре­по­доб­но­го под ко­ло­коль­ный звон и мо­лит­вен­ное пе­ние был про­не­сен крест­ным хо­дом до Свя­тых врат мо­на­сты­ря, где Свя­тей­ший Пат­ри­арх осе­нил свя­ты­ми мо­ща­ми всех при­сут­ству­ю­щих.

По­сле это­го ков­чег был вне­сен в ав­то­бус, и ко­лон­на из 15 ав­то­бу­сов и несколь­ких де­сят­ков ав­то­мо­би­лей от­пра­ви­лась в путь — в Сав­ви­но-Сто­ро­жев­ский мо­на­стырь.

В Зве­ни­го­ро­де у хра­ма свя­то­го бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го ко­лон­на оста­но­ви­лась, и крест­ный ход про­дол­жил­ся пеш­ком. Жи­те­ли вос­при­ни­ма­ли воз­вра­ще­ние сво­е­го небес­но­го по­кро­ви­те­ля и за­ступ­ни­ка как чу­до, как Бо­жию ми­лость, яв­лен­ную Зве­ни­го­род­ской зем­ле.

Под неумол­ка­ю­щий ко­ло­коль­ный звон, мно­го­ты­сяч­ный крест­ный ход по­до­шел к Свя­тым во­ро­там мо­на­сты­ря, из ко­то­рых вы­шел Свя­тей­ший Пат­ри­арх. Он при­нял ков­чег со свя­ты­ми мо­ща­ми и внес его в мо­на­стырь. По­сле по­ло­же­ния ков­че­га в Рож­де­ствен­ском со­бо­ре в воз­об­нов­лен­ную ра­ку на­ча­лось празд­нич­ное все­нощ­ное бде­ние пат­ри­ар­шим слу­же­ни­ем.

Так в Сто­ро­жев­ской оби­те­ли по­явил­ся еще один пре­столь­ный празд­ник — 23 ав­гу­ста, по бла­го­сло­ве­нию свя­щен­но­ар­хи­манд­ри­та оби­те­ли Свя­тей­ше­го Пат­ри­ар­ха Мос­ков­ско­го и всея Ру­си Алек­сия II во­шед­ший в цер­ков­ный ка­лен­дарь как день Вто­ро­го об­ре­те­ния и пе­ре­не­се­ния чест­ных мо­щей прп. Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го.

Пять ве­ков про­шло с тех пор, как про­си­ял на зем­ле свя­той Угод­ник Бо­жий Сав­ва. Ме­ня­лись лю­ди, ме­ня­лись нра­вы, про­шел и XX век с его от­ри­ца­те­ля­ми Бо­га и чу­дес, а оби­тель Сав­ви­на сто­ит, хра­ни­мая мо­лит­ва­ми сво­е­го ос­но­ва­те­ля, по-преж­не­му сте­ка­ет­ся на­род на по­кло­не­ние его свя­тым мо­щам, по-преж­не­му с ве­рою ищу­щие по­мо­щи по­лу­ча­ют ее и про­слав­ля­ют Бо­га и Его Угод­ни­ка, прп. Сав­ву[1].


См. так­же: "Пре­став­ле­ние пре­по­доб­но­го Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го" в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.


При­ме­ча­ния

[1] Ис­точ­ник: Сайт Сав­ви­но-Сто­ро­жев­ско­го мо­на­сты­ря.

 

 

 

 

 

 

Дополнительная информация

Прочитано 223 раз

Главное

Календарь


« Май 2023 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

За рубежом

Аналитика